Меню Закрыть

Али баба в пещере

Мы жили, полностью подчиненные ритму моря; будни регулировались числом баллов: волнение запирало нас в порту, штиль гнал на работу. Бывали дни, когда ныряли вслепую, не видя даже вытянутой ладони. Давно знакомые места становились неузнаваемыми. Поди знай, куда кинут тебя волны в следующий миг — к пещере или на прибрежные скалы. Сопротивляться напору волн было делом совершенно безнадежным.

Вечерами, сойдя на сушу, мы раскачивались из стороны в сторону, словно захмелевшие матросы в чужом порту; море качало нас даже в кровати.

Когда работаешь под водой, руки всегда чем-то заняты, но голова свободна, и, пока я переворачивал валуны, в мозгу вертелись одни и те же неотвязные мысли: «Наконец-то я здесь, на дне, и это место я не променяю ни на какое другое. Я делаю самое интересное для меня дело. Такая жизнь мне чертовски по душе. И пусть не хватает времени на сон и еду. Пусть я с трудом встаю по утрам и совершенно измотанный ложусь в постель. Именно это мне и нравится. Это и есть радость — когда вкалываешь, как каторжный, стынешь от холода и качаешься от морской болезни».

…Это что — монета? Нет, ракушка. Выбросить? Погоди, взгляни еще раз внимательнее. Так и есть — золотой медальон с крестом св. Иакова. Такие носили только рыцари. Но ведь рыцарем Ордена св. Иакова и Меча был сам дон Алонсо. Что же, это его медальон?!

Разговариваю сам с собой и жестикулирую. Хорошо, что дело происходит не на улице, иначе приняли бы за сумасшедшего:

— Спокойно. Посмотри еще раз. Нет, это не боевой крест в виде меча, у него лепестки лилии по углам. А рядом дерево… Что еще за новости? Придется выяснять.

Черный ком спекшихся круглых камней загромоздил вход в пещеру.

— Видели? — наставительно сказал я своим спутникам, когда мы шли к берегу. — Типичный балласт испанских кораблей. Точно такой я нашел в бухте Виго.

— Очень интересно, — отозвался Морис, — но зачем они засунули в свой балласт точильный камень и компас? При этом он извлек оба предмета из своей банки.

— Не только, — подхватил Луи. — Эти испанцы дошли до того, что нафаршировали свой балласт золотыми монетами!

И он вывернул свой зеленый пластиковый мешочек.

Моя теория зашаталась. Она окончательно рухнула наутро, когда я увидел кусок толстой золотой цепочки, уходившей в спекшийся черный ком. Значит, мой «балласт» хранил немалые сокровища.

Да, но как их извлечь из воды? Разбивать ком зубилом — опасно: можно повредить, а то и безвозвратно испортить находку. В первый месяц мы отрывали небольшие куски от этого каменного кома, подтягивали к поверхности и — раз-два — взяли! еще взяли! — грузили в лодку, с трудом переводя дыхание и утирая вспотевшие лбы. На берегу мы крайне осторожно расковыривали куски. Оттуда, словно из волшебного ларчика, появлялись на свет эскудо и реалы, мараведи и дукаты, медные пряжки, золотые цепочки, свинцовые пули, обрывки кожаных ремешков, кусочки зарядных картузов, обломанные ножи, вилки и ложки.

Каждое утро между овсянкой и омлетом я твердил: «Франсис, Морис, Луи, Марк, осторожней! Нельзя больше рисковать в пещере! Лучше оставить там пару монет, чем одного из нас».

Пещеру образовывали две огромные плиты. В центре они покоились на нескольких «колоннах», а спереди их подпирали две глыбы. Левая часть представляла собой «золотую жилу», правая — «серебряную». Мы выгребли из пещеры угольными лопатами и ведром несколько кубометров гальки и песка, после чего начали тщательно выскребывать дно. Людское копошение создавало в пещере эффект воронки. В сильную зыбь море вливалось через широкую часть и вырывалось, как из турбины, через маленькое отверстие в задней стенке. Только держась за колонну, можно было находиться внутри, иначе повалит.

Между тем одну колонну пришлось уже извлечь, чтобы вытащить кусок спрессованных донных осадков. В него вросли несколько серебряных сосудов — дароносицы корабельного священника? — и целый слой монет.

Колонны состояли из наложенных друг на дружку камней, сцементированных природой. Эти камни поддерживали крышу весом тонн в двести; мы работали под ней. Если эта «дамоклова скала» рухнет, от нас останется мокрое место, причем в воде оно будет даже незаметным…

Как на грех, у основания колонны заманчиво выглядывал превосходно сохранившийся серебряный подсвечник. Я мог даже потрогать его. Только он был прижат. О, всего лишь маленьким камнем, подпиравшим другой, который служил опорой для третьего и т.д.

Одним глазом кося на выход, другим на потолок, я поддел камень шахтерским ломиком. Нажать или нет? Нажимаю. Скала дрогнула, и в тот же миг меня вымело наружу. Что? Что там могло произойти?

Донесся грохот катящихся камней — что-то рухнуло в глубине пещеры. Я выскочил инстинктивно, совершенно механически, как рыба, увиливающая от препятствия.

Бог ты мой, Морис! Он вылезает следом. Значит, это Морис раскидал там камни! Я стал гневно размахивать руками и протестующе заворчал в дыхательную трубку. Показываю пальцем на массивную кровлю и объясняю знаками, что с нами будет, если она рухнет. И все это после того, как я втолковывал совсем недавно — не далее как сегодня утром!

Мой гнев не произвел на Мориса никакого впечатления. «А сам? Я-то видел, чем ты там занимался!» — Он показал на свой глаз, на меня и на мой ломик. Немой язык Мориса был предельно красноречив. Уж если кто-то из нас двоих и осел, слон в посудной лавке, то уж никак не он. Это меня надо взять и держать под присмотром. А он, примерный ученик, осторожненько передвинул несколько камешков, никак не нарушив архитектурных красот пещеры. К тому же с его стороны осталось еще три колонны, ясно? Он показывает на пальцах — три.

Все правда. Тогда почему же ты выскочил вслед за мной как ошпаренный?

История с коварными колоннами не образумила нас. На следующий день я держал подсвечник, но вынутый из основания камень открыл дыру, в которой тускло поблескивало серебро еще одного подсвечника. Должно быть, он был парой к первому. Заполучить пару было делом чести.

Наутро у меня были оба подсвечника. Но в глубине дыры просматривался золотой бок какого-то предмета. И пребольшого! Явно ювелирное изделие. Тарелка? Блюдо для мяса? Чаша для фруктов? Ванна? На большее у меня не хватало воображения. Ладно, увидим.

Камень шатается, значит, он ничего не подпирает. Вынули. Следующий сидит плотно. Но золото нестерпимо бьет по глазам в луче моего фонаря.

Может, есть возможность как-то разобрать всю пещеру? Конечно, это потребует громадных затрат сил и времени. Но игра стоит свеч: золотая вещь подобных размеров может больше не встретиться.

Час спустя я держал драгоценность в руках. Это была ручка от громадной сковороды — разумеется, медная. Зато за ней виднелось начало тонкой золотой цепочки, уходившей под основание последней колонны…

Пещера по-прежнему стоит там, выскобленная до последней трещинки. Она пуста и преспокойно держится на пустоте, бросая вызов земному притяжению. Памятник отчаянному бесстрашию аквалангистов.

Арабские сказки. Али-Баба и сорок разбойников

Когда-то, очень давно, в одном персидском городе жили два брата — Касим и Али-Баба. Когда умер их отец, они поделили деньги, которые после него остались, и Касим стал торговать на рынке дорогими тканями и шелковыми халатами. Он умел расхваливать свой товар и зазывать покупателей, и в его лавке всегда толпилось много народу. Касим все больше и больше богател и, когда накопил много денег, женился на дочери главного судьи, которую звали Фатима.

А Али-Баба не умел торговать и наживать деньги, и женат он был на бедной девушке по имени Зейнаб. Они быстро истратили почти все, что у них было, и однажды Зейнаб сказала:

— Слушай, Али-Баба, нам скоро будет нечего есть. Надо тебе что-нибудь придумать, а то мы умрем с голоду.

— Хорошо, — ответил Али-Баба, — я подумаю, что нам делать.

Он вышел в сад, сел под дерево и стал думать. Долго думал Али-Баба и наконец придумал. Он взял оставшиеся у него деньги, пошел на рынок и купил двух ослов, топор и веревку.

А на следующее утро он отправился за город, на высокую гору, поросшую густым лесом, и целый день рубил дрова. Вечером Али-Баба связал дрова в вязанки, нагрузил ими своих ослов и вернулся в город. Он продал дрова на рынке и купил хлеба, мяса и зелени.

С тех пор Али-Баба каждое утро уезжал на гору и до самого вечера рубил дрова, а потом продавал их на рынке и покупал хлеб и мясо для себя и для Зейнаб. И вот однажды он стоял под высоким деревом, собираясь его срубить, и вдруг заметил, что на дороге поднялась пыль до самого неба. А когда пыль рассеялась, Али-Баба увидал, что прямо на него мчится отряд всадников, одетых в панцири и кольчуги; к седлам были привязаны копья, а на поясах сверкали длинные острые мечи. Впереди скакал на высокой белой лошади одноглазый человек с черной бородой.

Али-Баба очень испугался. Он быстро влез на вершину дерева и спрятался в его ветвях. А всадники подъехали к тому месту, где он только что стоял, и сошли на землю. Каждый из них снял с седла тяжелый мешок и взвалил его себе на плечи; потом они стали в ряд, ожидая, что прикажет одноглазый — их атаман.

«Что это за люди и что у них в мешках? — подумал Али-Баба. — Наверное, это воры и разбойники».

Он пересчитал людей, и оказалось, что их ровно сорок человек, кроме атамана. Атаман встал впереди своих людей и повел их к высокой скале, в которой была маленькая дверь из стали; она так заросла травой и колючками, что ее почти не было видно.

Атаман остановился перед дверью и громко крикнул:

И вдруг дверь в скале распахнулась, атаман вошел, а за ним вошли его люди, и дверь опять захлопнулась за ними.

«Вот чудо! — подумал Али-Баба. — Ведь симсим-то — это маленькое растение. Я знаю, что из него выжимают масло, но я не знал, что оно может открывать двери!»

Али-Бабе очень хотелось посмотреть поближе на волшебную дверь, но он так боялся разбойников, что не осмелился слезть с дерева.

Прошло немного времени, и вдруг дверь снова распахнулась, и сорок разбойников вышли с пустыми мешками. Как и прежде, одноглазый атаман шел впереди. Разбойники привязали к седлам пустые мешки, вскочили на коней и ускакали.

Тогда Али-Баба, который уже устал сидеть скорчившись на дереве, быстро спустился на землю и подбежал к скале.

«А что будет, если я тоже скажу: «Симсим, открой дверь?» — подумал он. — Откроется дверь или нет? Попробую!»

Он набрался храбрости, вдохнул побольше воздуху и во весь голос крикнул:

И тотчас же дверь распахнулась перед ним, и открылся вход в большую пещеру.

Али-Баба вошел в пещеру, и, как только он переступил порог, дверь снова захлопнулась за ним. Али-Бабе стало немного страшно: а вдруг дверь больше не откроется и ему нельзя будет выйти? Но он все же пошел вперед, с удивлением осматриваясь по сторонам.

Он увидел, что находится в большой комнате и у стен стоит множество столиков, уставленных золотыми блюдами под серебряными крышками. Али-Баба почувствовал вкусный запах кушаний и вспомнил, что с утра ничего не ел. Он подошел к одному столику, снял крышки с блюд, и у него потекли слюнки, — на блюдах лежали все кушанья, каких только можно пожелать: жареные куры, рисовый пилав, блинчики с вареньем, халва, яблоки и еще много других вкусных вещей.

Али-Баба схватил курицу и мигом обглодал ее. Потом принялся за пилав, а покончив с ним, запустил руки в халву, но уже не мог съесть ни кусочка — до того он был сыт. Отдохнув немного, он осмотрелся и увидал вход в другую комнату. Али-Баба вошел туда — и зажмурил глаза. Комната вся сверкала и блестела — так много было в ней золота и драгоценностей. Золотые динары и серебряные дирхемы грудами лежали прямо на земле, словно камни на морском берегу. Драгоценная посуда — кубки, подносы, блюда, украшенные дорогими каменьями, — стояла по всем углам. Кипы шелка и тканей — китайских, индийских, сирийских, египетских — лежали посреди комнаты; по стенам висели острые мечи и длинные копья, которых хватило бы на целое войско.

У Али-Бабы разбежались глаза, и он не знал, за что ему взяться: то примерит красный шелковый халат, то схватит золотой поднос и смотрится в него, как в зеркало, то наберет в пригоршню золотых монет и пересыпает их.

Наконец он немного успокоился и сказал себе:

— Эти деньги и драгоценности, наверное, награблены, и сложили их сюда разбойники, которые только что здесь были. Эти богатства не принадлежат им, и если я возьму себе немножко золота, в этом не будет ничего дурного. Ведь его здесь столько, что нельзя сосчитать.

Али-Баба подоткнул полы халата и, встав на колени, стал подбирать золото. Он нашел в пещере два пустых мешка, наполнил их динарами, притащил к двери и крикнул:

Дверь тотчас же распахнулась.

Али-Баба вышел из пещеры, и дверь захлопнулась за ним. Колючие кусты и ветки переплелись и скрыли ее от глаз. Ослы Али-Бабы паслись на лужайке. Али-Баба взвалил на них мешки с золотом, прикрыл их сверху дровами и поехал домой.

Когда он вернулся, уже была ночь и встревоженная Зейнаб ждала его у ворот.

— Что ты делал в лесу так долго? — спросила она. — Я думала, что тебя растерзали волки или гиены. Отчего ты привез дрова домой, а не продал их?

— Сейчас все узнаешь, Зейнаб, — сказал Али-Баба. — Помоги-ка мне внести в дом эти мешки и не шуми, чтобы нас не услышали соседи.

Зейнаб молча взвалила один из мешков себе на спину, и они с Али-Бабой вошли в дом. Зейнаб плотно прикрыла за собой дверь, зажгла светильник и развязала мешок. Увидев золото, она побледнела от страха и крикнула:

— Что ты наделал, Али-Баба? Кого ты ограбил?

— Не тревожься, Зейнаб, — сказал Али-Баба. — Я никого не ограбил и сейчас расскажу тебе, что со мною сегодня случилось.

Он рассказал ей про разбойников и пещеру и, окончив свой рассказ, сказал:

— Смотри, Зейнаб, спрячь это золото и не говори о нем никому. Люди подумают, что мы и вправду кого-нибудь ограбили, и донесут на нас султану, и тогда он отнимет у нас все золото и посадит нас в подземелье. Давай выкопаем яму и спрячем туда золото.

Они вышли в сад, выкопали при свете луны яму, сложили туда все золото, а потом опять забросали яму землей.

Покончив с этим делом, Али-Баба лег спать. Зейнаб тоже легла, но она еще долго ворочалась с боку на бок и думала:

«Сколько же золота привез Али-Баба? Как только рассветет, я пересчитаю все монетки до последней!»

На следующее утро, когда Али-Баба, как всегда, уехал на гору, Зейнаб побежала к яме, раскопала ее и принялась пересчитывать динары.

Но их было так много, что Зейнаб не могла сосчитать. Она не очень хорошо считала и все время сбивалась. Наконец это ей надоело, и она сказала себе:

— Лучше я возьму меру и перемеряю золото. Вот только меры у меня нет. Придется попросить у Фатимы.

А Касим с Фатимой жили в соседнем доме. Зейнаб сейчас же побежала к ним. Вошла в сени и сказала Фатиме:

— Сделай милость, одолжи мне ненадолго меру. Я сегодня же верну ее тебе.

— Хорошо, — ответила Фатима, — но моя мера у соседки. Сейчас я схожу за ней и дам ее тебе. Подожди здесь в сенях, у тебя ноги грязные, а я только что постлала чистые циновки.

Все это Фатима выдумала. И мерка, которой мерили крупу, висела на своем месте — в кухне, над очагом, и циновок она не меняла уже дней десять. На самом деле ей просто очень хотелось узнать, для чего Зейнаб вдруг понадобилась мерка, — ведь Фатима хорошо знала, что в доме у Али-Бабы давно уже нет никакой крупы. А спрашивать Зейнаб она не желала: пусть Зейнаб не воображает, что Фатима интересуется ее делами. И она придумала способ узнать, не спрашивая. Она вымазала дно мерки медом, а потом вынесла ее Зейнаб и сказала:

Читайте так же:  Пещера где убил каин авеля

— На, возьми. Только смотри, не забудь возвратить ее в целости и не позже чем к закату солнца. Мне самой нужно мерить чечевицу.

— Спасибо тебе, Фатима, — сказала Зейнаб и побежала домой. Она выгребла из ямы все золото и начала торопливо его мерить, все время оглядываясь по сторонам.

Золота оказалось десять мер и еще полмеры.

Зейнаб вернула мерку Фатиме и ушла, поклонившись ей до земли. Фатима сейчас же схватила мерку и заглянула в нее. И вдруг она увидела: ко дну мерки прилип какой-то маленький светлый кружочек. Это был новенький золотой динар.

Фатима не верила своим глазам. Она повертела монету между пальцами и даже попробовала ее на зуб: не фальшивая ли? Но динар был самый настоящий, из чистого золота.

— Так вот какая это крупа! — закричала Фатима. — Они такие богачи, что Зейнаб даже меряет золото мерой. Наверное, они кого-нибудь ограбили, а сами притворяются бедняками. Скорее бы Касим вернулся из лавки! Я непременно все расскажу ему. Пусть пойдет к Али-Бабе и пригрозит ему хорошенько! Али-Баба, наверное, поделится с ним.

Фатима весь день просидела у ворот, ожидая Касима. Когда стало смеркаться, Касим вернулся из лавки, и Фатима, не дав ему даже снять тюрбана, закричала:

— Слушай, Касим, какая у меня новость! Твой брат Али-Баба прикидывается бедняком, а он, оказывается, богаче нас с тобой!

— Что ты выдумала! — рассердился Касим. — Богаче меня нет никого на нашей улице, да и во всем квартале. Недаром меня выбрали старшиной рынка.

— Ты мне не веришь? — обиделась Фатима. — Ну, так скажи, как ты считаешь деньги, когда подсчитываешь по вечерам выручку?

— Обыкновенно считаю, — ответил Касим. — Складываю в кучки динары и дирхемы и пересчитываю. А как насчитаю сотню, загибаю палец, чтобы не ошибиться. Да что ты такие глупости спрашиваешь?

— Нет, не глупости! — закричала Фатима. — Ты вот считаешь динары на десятки и сотни, а Зейнаб, жена твоего брата, считает мерами. Вот что она оставила в моей мерке.

И Фатима показала ему динар, который прилип ко дну мерки.

Касим осмотрел его со всех сторон и сказал:

— Пусть меня не зовут Касимом, если я не допытаюсь, откуда у Али-Бабы взялись деньги. Хитростью или силой, но я отберу их у него!

И он сейчас же отправился к своему брату. Али-Баба только что вернулся с горы и отдыхал на каменной скамье перед домом. Он очень обрадовался Касиму и сказал:

— Добро пожаловать тебе, Касим! Ты не часто бываешь у меня. Что привело тебя ко мне сегодня, да еще в такой поздний час?

— Добрый вечер, брат мой, — важно сказал Касим. — Меня привела к тебе большая обида.

Обида? — удивился Али-Баба. — Чем же мог я, бедный дровосек, обидеть старшину рынка?

— Ты теперь богаче меня, — сказал Касим. — Ты меряешь золото мерами. Вот что моя жена нашла на дне мерки, которую она одолжила твоей жене Зейнаб. Не обманывай меня: я все знаю! Почему ты скрыл от меня, что разбогател? Наверное, ты кого-нибудь ограбил?

Али-Баба понял, что Касим проведал его тайну, и решил во всем признаться.

— О брат мой, — сказал он, — я вовсе не хотел тебя обманывать. Я только потому ничего тебе не рассказал, что боялся воров и разбойников, которые могут тебя убить.

И он рассказал Касиму про пещеру и про разбойников. Потом протянул брату руку и сказал:

— О брат мой, мы с тобой оба — сыновья одного отца и одной матери. Давай же делить пополам все, что я привезу из пещеры. Я знаю, как туда войти и как уберечься от разбойников. Возьми себе половину денег и сокровищ — этого хватит тебе на всю жизнь.

— Не хочу половину, хочу все деньги! — закричал Касим и оттолкнул руку Али-Бабы. — Говори скорее, как войти в пещеру, а если не скажешь, я донесу на тебя султану, и он велит отрубить тебе голову.

— Зачем ты грозишь мне султаном? — сказал Али-Баба. — Поезжай, если хочешь, в пещеру, но только тебе все равно не увезти всех денег и сокровищ. Даже если бы ты целый год возил из пещеры золото и серебро, не отдыхая ни днем, ни ночью, — и тогда ты не увез бы и половины того, что там есть!

Он рассказал Касиму, как найти пещеру, и велел ему хорошо запомнить слова: «Симсим, открой дверь!»

— Не забуду, — сказал Касим. — Симсим. симсим. Это, кажется, растение, вроде конопли. Буду помнить.

На следующее утро Касим оседлал десять мулов, положил на каждого мула по два больших сундука и отправился в лес. Он пустил своих мулов пастись на опушке леса, отыскал дверь в скале и, встав перед нею, закричал изо всех сил:

— Эй, Симсим, открой дверь!

Дверь распахнулась. Касим вошел, и дверь снова захлопнулась за ним. Касим увидел пещеру, полную сокровищ, и совсем потерял голову от радости. Он заплясал на месте, потом бросился вперед и стал хватать все, что попадалось под руку, — охапки дорогих тканей, куски золота, кувшины и блюда, потом бросал их и срывал со стен золотые мечи и щиты, хватал пригоршнями деньги и совал их за пазуху. Так он метался по пещере целый час, но никак не мог забрать всего, что там было. Наконец он подумал:

«У меня времени много. Буду выносить отсюда мешок за мешком, пока не нагружу всех мулов, а потом приеду еще раз. Я буду ездить сюда каждый день, пока не заберу все, до последней монетки!»

Он схватил мешок с деньгами и поволок его к двери. Дверь была заперта. Касим хотел произнести волшебные слова, которые открывали дверь, но вдруг оказалось, что он позабыл их. Он помнил только, что надо сказать название какогото растения. И он крикнул:

— Горох, открой дверь!

Но дверь не открылась. Касим немного испугался. Он подумал и крикнул опять:

— Пшеница, открой дверь!

Дверь и не шевельнулась. Касим от страха уже ничего не мог вспомнить и кричал названия всех растений, какие знал:

— Овес, открой дверь!

— Конопля, открой дверь!

— Ячмень, открой дверь!

Но дверь не открывалась. Касим понял, что ему никогда больше не выбраться из пещеры. Он сел на мешок с золотом и заплакал.

В это время разбойники ограбили богатых купцов, отобрали у них много золота и дорогих товаров. Они решили все это спрятать в пещере. Подъезжая к лесу, атаман заметил на опушке мулов, которые мирно щипали траву.

— Что это за мулы? — сказал атаман. — К их седлам привязаны сундуки. Наверно, кто-нибудь разузнал про нашу пещеру и хочет нас ограбить!

Он приказал разбойникам не шуметь и, подойдя к двери, тихо произнес:

Дверь отворилась, и разбойники увидели Касима, который старался спрятаться за мешком с деньгами. Атаман бросился вперед, взмахнул мечом и отрубил Касиму голову.

Разбойники оставили тело Касима в пещере, а сами переловили мулов и, погнав их перед собой, ускакали.

А Фатима весь день просидела у окна — все ждала, когда покажутся мулы с сундуками, полными золота. Но время проходило, а Касима все не было. Фатима прождала день, прождала ночь, а утром с плачем прибежала к Али-Бабе.

— Не тревожься, Фатима. Я сейчас сам поеду на гору и узнаю, что случилось с Касимом.

Он тотчас же сел на осла и поехал в лес, прямо к пещере. И как только вошел в пещеру, увидел, что его брат лежит мертвый на мешках с деньгами.

Али-Баба вынес тело Касима из пещеры, положил его в мешок и печальный поехал домой, думая про себя:

«Вот до чего довела Касима жадность! Если бы он согласился разделить со мной деньги и не захотел забрать себе их все, он и сейчас был бы жив».

Али-Баба устроил Касиму пышные похороны, но никому не сказал, как погиб его брат. Фатима говорила всем, кто провожал Касима на кладбище, что ее мужа растерзали в лесу дикие звери.

Когда Касима похоронили, Али-Баба сказал Фатиме:

— Знаешь что, Фатима, продай мне твой дом, и будем жить вместе. Тогда и мне не придется строить нового дома, и тебе не так страшно будет жить одной. Хорошо?

— О Али-Баба, — сказала Фатима, — мой дом — твой дом, и все, что у меня есть, принадлежит тебе. Позволь только мне жить с вами — больше мне ничего не нужно.

— Ну, вот и хорошо, — сказал Али-Баба, и они с Зейнаб и Фатимой зажили вместе.

Али-Баба еще несколько раз ездил в пещеру и вывез оттуда много золота, драгоценных одежд, ковров и посуды. Каждый день у него на кухне готовилась пища не только для него самого, Зейнаб и Фатимы, но и для всех его бедных соседей, которым нечего было есть. А когда соседи благодарили его, он говорил:

— Приходите и завтра и приводите с собой всех бедняков. А благодарить не за что. Я угощаю вас на деньги моего брата Касима, которого съели на горе волки. Он был богатым человеком.

Скоро все бедняки и нищие стали приходить к дому Али-Бабы к обеду и ужину, и жители города очень его полюбили.

Вот что было с Али-Бабой, Зейнаб и Фатимой.

Что же касается разбойников, то они через несколько дней опять приехали к пещере и увидели, что тело их врага исчезло, а мешки с деньгами разбросаны по земле.

— В нашу пещеру опять кто-то заходил! — вскричал атаман. — Недавно я убил одного врага, но, оказывается, их несколько! Пусть не буду я Хасан Одноглазый, если я не убью всякого, кто хочет поживиться нашей добычей. Храбрые разбойники! Найдется ли среди вас смельчак, который не побоится отправиться в город и разыскать нашего обидчика? Пусть не берется за это дело трус или слабый! Только хитрый и ловкий может исполнить его.

— О атаман, — сказал один из разбойников, — никто, кроме меня, не пойдет в город и не выследит нашего врага. Недаром зовут меня Ахмед Сорви-голова. А если я не найду его, делай со мной что хочешь.

— Хорошо, Ахмед, — сказал атаман. — Даю тебе один день сроку. Если ты найдешь нашего врага, я назначу тебя своим помощником, а если не найдешь — лучше не возвращайся. Я отрублю тебе голову.

— Будь спокоен, атаман, не пройдет дня, как ты узнаешь, где найти своего врага, — сказал Ахмед. — Ждите меня сегодня к вечеру здесь в лесу.

Он сбросил с себя разбойничье платье, надел синий шелковый халат, красные сафьяновые сапоги и тюбетейку и пошел в город.

Было раннее утро. Рынок был еще пуст, и все лавки были закрыты; только старый башмачник сидел под своим навесом и, разложив инструменты, ждал заказчиков.

Ахмед Сорви-голова подошел к нему и, поклонившись, сказал:

— Доброе утро, дядюшка. Как ты рано вышел на работу! Если бы я не увидел тебя, мне пришлось бы еще долго ждать, пока откроется рынок.

— А что тебе нужно? — спросил старый башмачник, которого звали Мустафа.

— Я чужой в вашем городе, — ответил Ахмед. — Только сегодня ночью я пришел сюда и ждал до рассвета, пока не открыли городские ворота. В этом городе жил мой брат, богатый купец. Я пришел к нему из далеких стран, чтобы повидать его, и, подходя к городу, услышал, что его нашли в лесу мертвым. Теперь я не знаю, как отыскать его родных, чтобы поплакать о нем вместе с ними.

— Ты говоришь, твой брат был богатый купец? — спросил башмачник. — В нашем городе недавно хоронили одного купца, и я был на похоронах. Жена купца говорила, что его растерзали волки, но я слышал от одного человека, что это неправда, а что этого купца на самом деле нашли в лесу убитым, без головы, и тайком привезли домой в мешке.

Ахмед Сорви-голова очень обрадовался. Он понял, что этот богатый купец и есть тот человек, которого убил атаман.

— Ты можешь меня провести к его дому? — спросил Ахмед башмачника.

— Могу, — ответил башмачник. — Но только как же мне быть с работой? Вдруг кто-нибудь придет на рынок и захочет заказать мне туфли, а меня не будет на месте?

— Вот тебе динар, — сказал Ахмед. — Возьми его за убытки, а когда ты покажешь мне дом моего брата, я дам тебе еще динар.

— Спасибо тебе за твою щедрость! — воскликнул обрадованный Мустафа. — Чтобы заработать этот динар, мне нужно целый месяц ставить на туфлях заплатки. Пойдем!

И башмачник привел Ахмеда к дому, где жил Касим.

— Вот дом, где жил убитый купец. Здесь поселился теперь его брат, — сказал Мустафа.

«Его-то мне и надо!» — подумал Ахмед. Он дал Мустафе динар, и Мустафа ушел, кланяясь и благодаря. Все дома в этом городе были обнесены высокими стенами, так что на улицу выходили только ворота. Запомнить незнакомый дом было нелегко.

— Надо отметить этот дом, — говорил Ахмед сам себе, — чтобы потом узнать его.

Он вытащил из кармана кусок мела и поставил на воротах дома крестик. А потом пошел обратно и радостно говорил себе:

— Теперь я запомню этот дом и приведу к нему завтра моих товарищей. Быть мне помощником атамана!

Только Ахмед успел уйти, как из дома вышла служанка Али-Бабы по имени Марджана, девушка умная и храбрая. Она собралась идти на рынок за хлебом и мясом к обеду. Закрывая калитку, она обернулась и вдруг увидела на воротах крестик, нарисованный мелом.

«Кто это вздумал пачкать наши ворота? — подумала она. — Наверное, уличные мальчишки. Нет, крест слишком высоко! Его нарисовал взрослый человек, и этот человек задумал против нас злое дело. Он хочет запомнить наш дом, чтобы нас убить или ограбить. Надо мне сбить его с толку».

Марджана вернулась домой, вынесла кусок мела и поставила кресты на всех соседних домах. А потом ушла по своим делам.

А разбойник прибежал в пещеру и крикнул:

— Слушай, атаман! Слушайте все! Я нашел дом нашего врага и отметил его крестом. Завтра я вам покажу его.

— Молодец, Ахмед Сорви-голова! — сказал атаман. — Завтра к утру будьте все готовы. Мы спрячем под халаты острые ножи и пойдем с Ахмедом к дому нашего врага.

— Слушаем и повинуемся тебе, атаман, — сказали разбойники, и все стали поздравлять Ахмеда с удачей.

А Ахмед Сорви-голова ходил гордый и говорил:

— Вот увидите, я буду помощником атамана.

Он всю ночь не спал, дожидаясь утра, и, как только рассвело, вскочил и разбудил разбойников. Они надели широкие бухарские халаты, белые чалмы и туфли с загнутыми носками, спрятали под халаты ножи и пошли в город. И все, кто их видел, говорили:

— Это бухарцы. Они пришли в наш город и осматривают его.

Впереди всех шел Ахмед с атаманом. Долго водил Ахмед своих товарищей по городу и наконец отыскал нужную улицу.

— Смотрите, — сказал он, — вот этот дом. Видите, на воротах крест.

— А вот еще крест, — сказал другой разбойник. — В каком же доме живет наш враг?

— Да вон и на том доме крест! И на этом! И здесь крест! Да тут на всех домах кресты! — закричали вдруг остальные разбойники.

Атаман рассердился и сказал:

— Что это значит? Кто-то перехитрил тебя, Ахмед! Ты не выполнил поручения, и не придется тебе больше с нами разбойничать. Я сам отрублю тебе голову!

И когда они вернулись в лес, жестокий атаман отрубил голову Ахмеду. А потом сказал:

— Кто еще возьмется отыскать дом нашего врага? У кого хватит храбрости? Пусть не пробует это сделать ленивый или слабый!

— Позволь мне попытаться, о атаман, — сказал один из разбойников, Мухаммед Плешивый. — Я — человек старый, и меня так легко не проведешь. А если я не исполню поручения, казни меня так же, как ты казнил Ахмеда.

— Иди, Мухаммед, — сказал атаман. — Буду тебя ждать до завтрашнего вечера. Но смотри: если ты не найдешь и не покажешь мне дом нашего врага, тебе не будет пощады.

Читайте так же:  Коран сура пещера

На следующее утро Мухаммед Плешивый отправился в город. Ахмед рассказывал разбойникам про Мустафу, и Мухаммед прямо пошел на рынок к старому башмачнику. Он повел с ним такой же разговор, как и Ахмед, и пообещал ему два динара, если Мустафа покажет ему дом убитого купца. И Мустафа, обрадованный, довел его до самых ворот.

«Придется и мне как-нибудь отметить дом», — подумал Мухаммед. Он взял кусок кирпича, валявшийся на дороге, и нарисовал на воротах маленький крестик в правом верхнем углу.

«Здесь его никто не увидит, кроме меня, — подумал он. — Побегу скорей за атаманом и приведу его сюда».

И он быстро пошел обратно к своим товарищам. А Марджана как раз возвращалась с рынка. Увидев, что от ворот их дома крадучись отошел какой-то человек и побежал по дороге, она сообразила, что тут что-то неладно.

Марджана подошла к воротам, внимательно осмотрела их и увидела в правом верхнем углу маленький красный крестик.

«Так вот, значит, кто ставит кресты на наших воротах, — подумала Марджана. — Подожди же, я тебя перехитрю».

Она подняла с земли кусок кирпича и поставила такие же кресты на воротах всех домов их улицы.

— Ну-ка, попробуй теперь найти наш дом! — воскликнула она. — Тебе это так же не удастся, как вчера!

А Мухаммед Плешивый всю дорогу бежал, не останавливаясь, и наконец вошел в пещеру, еле переводя дух.

— Идемте скорее! — крикнул он. — Я так отметил этот дом, что уж теперь нашему врагу не уйти. Собирайтесь же скорее, не мешкайте!

Разбойники завернулись в плащи и пошли вслед за Мухаммедом. Они очень торопились, чтобы дойти до города засветло, и пришли туда перед самым закатом солнца. Найдя знакомую улицу, Мухаммед Плешивый подвел атамана к самым большим и красивым воротам и указал ему пальцем на маленький красный крестик в правом верхнем углу ворот.

— Видишь, — сказал он, — вот моя отметка.

— А это чья? — спросил один из разбойников, который остановился у соседних ворот. — Тут тоже нарисован крестик.

— Какой крестик? — закричал Мухаммед.

— Красный, — ответил разбойник. — И на тех воротах точно такой же. И напротив — тоже. Пока ты показывал атаману свой крестик, я осмотрел все соседние ворота.

— Что же, Мухаммед, — сказал атаман, — и тебя, значит, перехитрили? Хоть ты и хороший разбойник, а поручения не выполнил. Пощады тебе не будет!

И Мухаммед погиб так же, как и Ахмед. И стало в шайке атамана не сорок, а тридцать восемь разбойников.

«Надо мне самому взяться за это трудное дело, — подумал атаман. — Мои люди хорошо сражаются, воруют и грабят, но они не годятся для хитростей и обмана».

И вот на следующее утро Хасан Одноглазый, атаман разбойников, пошел в город сам. Торговля на рынке была в полном разгаре. Он нашел Мустафу-башмачника и, присев рядом с ним, сказал:

— О дядюшка, почему это ты такой печальный? Работы, что ли, мало?

— Работы у меня уже давно нет, — ответил башмачник. — Я бы, наверное, умер с голоду, если бы судьба не послала мне помощь. Позавчера рано утром пришел ко мне один щедрый человек и рассказал, что он ищет родных своего брата. А я знал, где дом его брата, и показал ему дорогу, и чужеземец подарил мне целых два динара. Вчера ко мне пришел другой чужеземец и опять спросил меня, не знаю ли я его брата, который недавно умер, и я привел его к тому же самому дому и опять получил два динара. А сегодня — вот уже полдень, но никто ко мне не пришел. Видно, у покойника нет больше братьев.

Услышав слова Мустафы, атаман горько заплакал и сказал:

— Какое счастье, что я встретил тебя! Я третий брат этого убитого. Я пришел с Дальнего Запада и только вчера узнал, что моего дорогого брата убили. Нас было четверо братьев, и мы все жили в разных странах, и вот теперь мы сошлись в вашем городе, но только для того, чтобы найти нашего брата мертвым. Отведи же меня к его дому, и я дам тебе столько же, сколько дали мои братья.

— Хорошо, — радостно сказал старик. — А больше у него нет братьев?

— Нет, — ответил атаман, тяжело вздыхая. — Нас было четверо, а теперь стало только трое.

— Жалко, что вас так мало, — сказал старый Мустафа и тоже вздохнул. — Идем.

Он привел атамана к дому Касима, получил свою плату и ушел. А атаман сосчитал и хорошо запомнил, сколько ворот от угла улицы до ворот дома, так что ему не нужно было отмечать ворота. Потом он вернулся к своим товарищам и сказал:

— О разбойники, я придумал одну хитрость. Если она удастся, мы убьем нашего врага и отберем все богатства, которые он увез из пещеры. Слушайте же меня и исполняйте все, что я прикажу.

И он велел одному из разбойников пойти в город и купить двадцать сильных мулов и сорок кувшинов для масла.

А когда разбойник привел мулов, нагруженных кувшинами, атаман приказал разбойникам влезть в кувшины. Он сам прикрыл кувшины пальмовыми листьями и обвязал травой, а сверху проткнул дырочки для воздуха, чтобы люди не задохнулись. А в оставшиеся два кувшина налил оливкового масла и вымазал им остальные кувшины, чтобы люди думали, что во всех кувшинах налито масло.

Сам атаман надел платье богатого купца и погнал мулов в город. Наступал вечер, уже темнело. Атаман направился прямо к дому Касима и

увидел, что у ворот сидит человек, веселый и приветливый. Это был Али-Баба. Атаман подошел к нему и низко поклонился, коснувшись рукой земли.

— Добрый вечер, почтенный купец, — сказал он. — Я чужеземец, из далекой страны. Я привез запас дорогого масла и надеялся продать его в вашем городе. Но мои мулы устали от долгого пути и шли медленно. Когда я вошел в город, уже наступил вечер и все лавки закрылись. Я обошел весь город, чтобы найти ночлег, но никто не хотел пустить к себе чужеземца. И вот я прошел мимо тебя и увидел, что ты человек приветливый и радушный. Не позволишь ли ты мне провести у тебя одну ночь? Я сложу свои кувшины на дворе, а завтра рано утром увезу их на рынок и продам. А потом я уеду обратно в мою страну и буду всем рассказывать о твоей доброте.

— Входи, чужеземец, — сказал Али-Баба. — У меня места много. Расседлай мулов и задай им корму, а потом мы будем ужинать. Эй, Марджана, посади собак на цепь, чтобы они не искусали нашего гостя!

— Благодарю тебя, о почтенный купец! — сказал атаман разбойников. — Пусть исполнятся твои желания, как ты исполнил мою просьбу.

Он ввел своих мулов во двор и разгрузил их у стены дома, осторожно снимая кувшины, чтобы не ушибить разбойников. А потом нагнулся к кувшинам и прошептал:

— Сидите тихо и не двигайтесь. Ночью я выйду к вам и сам поведу вас в дом.

И разбойники шепотом ответили из кувшинов:

— Слушаем и повинуемся, атаман!

Атаман вошел в дом и поднялся в комнату, где уже был приготовлен столик для ужина. Али-Баба ждал его, сидя на низенькой скамейке, покрытой ковром. Увидя гостя, он крикнул Марджане:

— Эй, Марджана, прикажи зажарить курицу и приготовить побольше блинчиков с медом. Я хочу, чтобы мой гость был доволен нашим угощением.

— Слушаю и повинуюсь, — сказала Марджана. — Я приготовлю все это сама, своими руками.

Она побежала в кухню, живо замесила тесто и только что собралась жарить, как вдруг увидела, что масло все вышло и жарить не на чем.

— Вот беда! — закричала Марджана. — Как же теперь быть? Уже ночь, масла нигде не купить. И у соседей не достанешь, все давно спят. Вот беда!

Вдруг она хлопнула себя по лбу и сказала:

— Глупая я! Горюю, что нет масла, а здесь, под окном, стоят сорок кувшинов, с маслом. Я возьму немного у нашего гостя, а завтра чуть свет куплю масла на рынке и долью кувшин.

Она зажгла светильник и вышла во двор. Ночь была темная, пасмурная. Все было тихо, только мулы у колодцев фыркали и звенели уздечками.

Марджана высоко подняла светильник над головой и подошла к кувшинам.

И как раз случилось так, что ближайший кувшин был с маслом. Марджана открыла его и стала переливать масло в свой кувшин.

А разбойникам уже очень надоело сидеть в кувшинах скрючившись. У них так болели кости, что они не могли больше терпеть. Услышав шаги Марджаны, они подумали, что это атаман пришел за ними, и один из них сказал:

— Наконец-то ты пришел, атаман! Скорей позволь нам выйти из этих проклятых кувшинов и дай расправиться с хозяином этого дома, нашим врагом.

Марджана, услышав голос из кувшина, чуть не упала от страха и выронила светильник. Но она была умная и храбрая девушка и сразу поняла, что торговец маслом — злодей и разбойник, а в кувшинах сидят его люди и что Али-Бабе грозит страшная смерть.

Она подошла к тому кувшину, из которого послышался голос, и сказала:

— Скоро придет пора. Молчи, а то тебя услышат собаки. Их на ночь спустили с цепи.

Потом она подошла к другому кувшину и спросила:

— Я, Хасан, — ответил голос из кувшина.

— Будь готов, Хасан, скоро я освобожу тебя.

Так она обошла все кувшины и узнала, что в тридцати восьми кувшинах сидят разбойники и только в два кувшина налито масло.

Марджана схватила кувшин с маслом, побежала на кухню и нагрела масло на огне так, что оно закипело.

Тогда она выплеснула кипящее масло в кувшин, где сидел разбойник. Тот не успел и крикнуть — сразу умер. Покончив с одним врагом, Марджана принялась за других. Она кипятила масло на огне и обливала им разбойников, пока не убила всех. А затем она взяла сковородку и нажарила много румяных блинчиков, красиво уложила их на серебряное блюдо, облила маслом и понесла наверх в комнату, где сидели Али-Баба и его гость. Али-Баба не переставал угощать атамана разбойников, и скоро тот так наелся, что еле мог двигаться. Он лежал на подушках, сложив руки на животе, и тяжело дышал.

Али-Баба увидел, что гость сыт, и захотел повеселить его. Он крикнул Марджане:

— Эй, Марджана, спляши для нашего гостя лучшую из твоих плясок.

— Слушаю и повинуюсь, господин, — ответила Марджана с поклоном. — Позволь мне только пойти и взять покрывало, потому что я буду плясать с покрывалом.

— Иди и возвращайся, — сказал Али-Баба.

Марджана убежала к себе в комнату, завернулась в вышитое покрывало и спрятала под ним острый кинжал.

А потом она возвратилась и стала плясать.

Али-Баба и атаман разбойников смотрели на нее и качали головами от удовольствия.

И вот Марджана посреди танца стала все ближе и ближе подходить к атаману. И вдруг она, как кошка, прыгнула на него и, взмахнув кинжалом, вонзила его в сердце разбойника. Разбойник громко вскрикнул и умер.

Али-Баба остолбенел от ужаса. Он подумал, что Марджана сошла с ума.

— Горе мне! — закричал он. — Что ты наделала, безумная? В моем доме убит чужеземец! Стыд и позор на мою голову!

Марджана опустилась на колени и сказала:

— Выслушай меня, господин, а потом делай со мной, что захочешь. Если я виновата — убей меня, как я убила его.

И она рассказала Али-Бабе, как она узнала о разбойниках и как погубила их всех. Али-Баба сразу понял, что это те самые разбойники, которые приезжали к пещере и которые убили Касима.

Он поднял Марджану с колен и громко закричал:

— Вставай, Зейнаб, и разбуди Фатиму! Нам грозила страшная смерть, а эта смелая и умная девушка спасла всех нас!

Зейнаб и Фатима сейчас же прибежали и крепко обняли Марджану, а Али-Баба сказал:

— Ты не будешь больше служанкой, Марджана. С этого дня ты будешь жить вместе с нами, как наша родная сестра.

И с этих пор они жили спокойно и счастливо.

Али-баба и сорок разбойников

Когда-то очень давно, в одном персидском городке жили два брата — Касим и Али-Баба. Касим был богатый, он владел садами и виноградниками. А Али-Баба еле-еле зарабатывал себе на хлеб. Каждое утро отправлялся он в горы с тремя ослами. Целый день Али-Баба рубил там дрова, связывал их в вязанки и нагружал на своих ослов. Вечером он развозил дрова по домам и продавал их.

Денег, вырученных за дрова, едва хватало на еду, и часто Али-Баба с женой ложились спать голодными.

Вот однажды рубил он дрова и делал вязанки. Вдруг над кустарником поднялась пыль и раздался топот копыт. Али-Баба очень испугался. Он отогнал ослов, быстро влез на высокий дуб и спрятался в его ветвях. Не успел он прийти в себя, как примчалось сорок всадников. Впереди ехал страшный одноглазый человек. Всадники слезли с коней, сняли тяжёлые мешки, которые были привязаны к сёдлам, и взвалили их себе на плечи. Они пошли друг за другом к скале, заросшей густым кустарником.

Атаман раздвинул кусты, — в скале была железная дверь. И тогда он громко крикнул:

Только он это сказал, дверь распахнулась, и всадники со своей ношей скрылись в скале.

Али-Баба дрожал от страха. Ему пришлось уцепиться руками и ногами за сучок, чтобы не свалиться. Он не знал, что лучше сделать: слезть и убежать или подождать, чем всё это кончится.

Прошло немного времени, и всадники один за другим вышли из скалы, дверь за ними захлопнулась. Они привязали к сёдлам пустые мешки, вскочили на коней и ускакали.

Али-Баба тут же слез с дерева. Он всё еще не мог опомниться от страха, но ему так хотелось заглянуть в пещеру, что он раздвинул кусты около скалы и остановился перед железной дверью. Дровосек набрался храбрости и тихонько сказал:

Дверь тут же распахнулась, Али-Баба вошел в скалу и очутился в огромной пещере. Не успел он осмотреться, как дверь за ним с шумом захлопнулась. Али-Баба этого не заметил, так он был поражён всем тем, что увидел.

Пещеру освещали дивные хрустальные лампы, свисавшие с потолка; у стен стояли позолоченные столы, покрытые вышитыми скатертями, уставленные разными яствами и напитками, каких бедный дровосек и во сне не видел. Али-Баба попробовал каждого кушанья и, пока обошёл все столы, наелся до отвала, так что еле ноги передвигал.

Он отдохнул, осмотрелся и вошёл в другую комнату. Там лежали кипы роскошных нарядов, тюки шёлковых тканей, дорогие ковры; всего этого добра хватило бы на тысячу вельмож, а коврами и тканями можно было бы украсить сто царских дворцов.

Когда Али-Баба всё это осмотрел, он вошёл в третью комнату. Она вся сверкала и блестела — так много было в ней золота и драгоценностей; жемчуг и алмазы лежали кучами, словно простые камни, огромные сундуки были так набиты золотыми монетами, что даже не закрывались. Из мешков сыпались серьги, перстни, а на стенах висели золотые мечи и длинные копья.

При виде такого богатства Али-Баба потерял голову. Он бегал из угла в угол, загребал горстями золото и драгоценности, набивал себе карманы и снова все высыпал, чтобы наполнить их ещё более прекрасными сокровищами. Наконец дровосек успокоился и решил взять немного золота.

— В этом нет ничего дурного, — подумал он. — Ведь это, наверное, разбойничья пещера, и всё добро здесь награбленное. — Он наполнил золотом три мешка и подтащил их к двери; — Симсим, открой дверь! — крикнул он.

Дверь тотчас же распахнулась. Али-Баба вышел из пещеры, и дверь захлопнулась за ним. Дровосек взвалил мешки на ослов, прикрыл их вязанками дров, чтобы никто не видел, что он везёт, и радостный поехал домой.

— Теперь уж мы до самой смерти не будем знать нужды, — думал АлиБаба.

Читайте так же:  Загадка красные двери в пещере моей белые звери сидят у дверей ответ

Жена перепугалась, когда он положил перед ней мешки, и крикнула:

— Али-Баба рассказал ей обо всём и пообещал, что никогда больше не пойдёт в пещеру. Жена успокоилась, обрадовалась нежданному богатству и принялась пересчитывать золотые монеты.

— Так ты целую неделю будешь считать, — сказал ей Али-Баба. — Перестань, давай лучше подумаем, куда нам всё это запрятать, не можем же мы оставить деньги здесь.

— Ну раз ты не хочешь, чтобы я сосчитала деньги, так я возьму меру и перемеряю золото, — ответила жена. — Должны же мы знать, сколько у нас денег.

Али-Баба не захотел спорить с женой. «Пусть себе делает, как знает», — подумал он.

Жена не стала мешкать, побежала к своей невестке, жене Касима и попросила у неё меру, которой меряли зерно. Жене Касима очень хотелось узнать, зачем это бедным родственникам понадобилась мера. Прежде чем дать её невестке, она вымазала дно воском.

Жена Али-Бабы прибежала с мерой домой и тут же начала мерить золото.

Оказалось, что в мешках было десять мер и еще полмеры. Али-Баба выкопал в саду яму и спрятал в неё золото. Они с женой не заметили, что одна золотая монетка прилипла к воску на дне меры. Так они и вернули её богатой невестке.

Как только жена Касима увидела золотой, она побагровела от гнева и набросилась на мужа.

— Ах ты, простофиля, смотри, как люди богатеют! Вот у твоего брата Али-Бабы уже столько денег, что он их мерами считает.

Муж посмеялся над ней и сказал, что она, видно, сошла с ума. Откуда у Али-Бабы столько денег? Тут жена рассказала ему, как она перехитрила своих родственников.

Скрягу Касима одолела зависть. Он тут же побежал к Али-Бабе, показал ему золотой, который прилип ко дну меры, и потребовал от брата, чтобы тот ему рассказал, где он раздобыл деньги.

Али-Баба доверился брату и предложил ему разделить деньги пополам. Но Касиму показалось, что этого слишком мало. Он хотел, чтобы АлиБаба проводил его в пещеру с сокровищами.

— Я сам возьму там, сколько захочу, — крикнул он.

Али-Баба понял, что брата не переспоришь. Он отвёл его в горы, показал ему железную дверь в скале, закрытую кустами, и сказал, что нужно говорить, чтобы дверь открылась. А сам Али-Баба поспешил домой: он очень боялся разбойников и не хотел с ними связываться.

Касим пригнал в горы десять мулов, положил на каждого мула по два больших сундука и хотел наполнить их золотом и драгоценными камнями. Привязал он мулов к дереву, подошел к железной двери и крикнул:

— Симсим, открой дверь!

Двери тотчас распахнулись, и Касим вошёл в пещеру. Он был так же поражён, как и Али-Баба. Но жадный Касим не так быстро, как его брат, пришёл в себя. Он метался по пещере словно одержимый: передвигал тяжёлые сундуки, полные золота, хватал мешки с драгоценностями и тащил к дверям, словно хотел унести всё это сразу. Наконец он так устал, что едва держался на ногах. Тут Касим понемногу начал соображать и понял, что все вещи, которые он хочет унести, нужно сначала по частям подтащить к двери, а потом уже погрузить в сундуки. Схватив золотой шлем, который валялся в углу, он стал перетаскивать в нём золото, драгоценности, алмазы и ссыпать всё это в кучу перед дверью. Наконец он решил, что на первый раз этого хватит. Скряга встал перед дверью и хотел сказать волшебные слова, чтобы она открылась.

Но как ни старался, он не мог их вспомнить. Касим помнил только, что надо сказать название какого-то семечка, и стал пробовать на все лады.

— Ячмень, открой дверь! — кричал он.

— Тмин, открой дверь!

— Рис, открой дверь!

Так перебрал Касим все зерна, все семена, какие только знал, но семечка симсима он так и не вспомнил. Касим устал, сел около двери и стал думать, что он будет делать в пещере, если не выберется отсюда. От страха он заплакал.

В это время снаружи послышались крики и конский топот. Это разбойники возвращались с новой добычей. У Касима дух перехватило, он и пошевелиться от страха не мог. Услышал он, как разбойники ругаются между собой: это они нашли его мулов и перепугались, что кто-то подкарауливает их в засаде. Наконец все замолчали, и Касим услыхал, как один из них крикнул:

Дверь распахнулась, и перепуганный Касим выскочил из пещеры прямо на разбойников. Те набросились на него и тут же убили. Сложили они новую добычу в свою сокровищницу, а тело Касима положили за дверь, чтобы другим неповадно было. Если бы кто-нибудь ещё забрался в пещеру, то сразу увидел бы, что его ждёт. Потом они вскочили на коней и ускакали. А жена Касима всё ждала его и ждала, целый день и целую ночь просидела у окна.

Наступило утро, потом снова пришла ночь, а Касима всё не было. Наконец она не выдержала и прибежала к Али-Бабе. Плача, умоляла она его, чтобы он пошёл искать брата. Али-Баба отправился в горы; сердце подсказывало ему, что случилась беда.

Он подошёл к скале, сказал волшебные слова, и железная дверь открылась. За дверью нашёл Али-Баба тело брата. От ужаса у него волосы встали дыбом. Он тотчас понял, что здесь снова побывали разбойники. Али-Баба вернулся домой за ослом и вечером, когда было темно, увёз на нём тело Касима.

Горе пришло в дом Касима, жена его так убивалась, что чуть не лишилась рассудки. Али-Баба устроил брату пышные похороны, а жена его всем говорила, что Касим отравился испорченной водой. Когда Касима похоронили, Али-Баба сказал своей невестке:

— Продай мне свой дом, и мы с женой переедем к тебе. Вдова обрадовалась, а Али-Баба прибавил к её имуществу деньги, которые он увёз из разбойничьей пещеры, и они втроем стали жить одной семьей. Нужды они не ведали, а про разбойников даже не вспоминали. АлиБаба ни за какие сокровища не отправился бы в третий раз в пещеру. Жили они без забот, а какая беда им грозит, не догадывались.

Однажды разбойники снова вернулись к себе в пещеру с богатой добычей. До чего же перепугались они, когда не нашли тела Касима. Разбойники сразу догадались, что кто-то ещё знает об их пещере. Они поклялись разыскать своего врага, где бы он ни был, и расправиться с ним. Долго совещались они, и наконец атаман велел самому храброму и хитрому разбойнику переодеться купцом и отправиться в город.

Там он должен был разузнать, кого недавно хоронили и кто внезапно разбогател.

Разбойник, переодетый купцом, ходил по улицам и по рынку и осторожно расспрашивал людей. Так он узнал всё, что ему было нужно: недавно здесь похоронили богача Касима, вдова живёт теперь с его братом Али-Бабой; они купили новые сады и виноградники и переехали в дом, в котором раньше жил богатый шейх.

Разбойник попросил одного паренька проводить его к этому дому. Он хорошенько осмотрел дом Али-Бабы и решил, что узнает его по причудливым воротам. Но тут он заметил, что на этой улице почти на всех соседних домах такие же причудливые ворота. Чтобы не спутать дом Али-Бабы с другими, разбойник вытащил кусок мела и нарисовал на воротах кружочек. Он тут же пошёл в горы к своим товарищам и рассказал им обо всём, что ему удалось сделать.

У Али-Бабы была служанка по имени Марджана, девушка умная и храбрая. В то утро она возвращалась с рынка и тут же заметила на воротах их дома белый кружочек. Марджана подумала, что его нарисовал какойнибудь уличный мальчишка, но так как она была очень осторожной, то на всякий случай нарисовала мелом такие же белые кружочки на десяти соседних домах.

А тем временем разбойники решили напасть на дом Али-Бабы. Они переоделись в обычное платье, спрятали под халаты мечи и порознь отправились в город.

Разбойник, который отыскал дом Али-Бабы, повел атамана прямо на знакомую улицу.

Там они затерялись среди горожан. Когда они подошли к дому, помеченному белым кружочком, разбойник толкнул атамана локтем в бок и зашептал:

— Вот этот дом! Я нарисовал на воротах мелом кружочек, чтобы не спутать его с другими.

Он ждал, что атаман похвалит его за хитрость, но тот зло зашептал ему на ухо:

— Посмотри, дурак, вон там на воротах такой же белый кружочек и там тоже!

Разбойник никак не мог понять, как там оказались остальные кружочки. А атаман требовал от него, чтобы он показал ему дом их врага. Тут разбойник совсем запутался и ничего толком не смог ответить. Вернулись они с атаманом на рынок, где в толпе бродили остальные переодетые разбойники. Атаман подал им знак.

Разбойники по одному ушли из города и собрались в горах около своей пещеры.

Там атаман вынес свой приговор незадачливому лазутчику и приказал отрубить ему голову. Потом он послал в город на розыски их врага другого разбойника.

Разбойник расспрашивал горожан до тех пор, пока не нашёл дом АлиБабы. Он тоже заметил, что ворота этого дома точно такие же, как и у соседних домов. Разбойник боялся их спутать, поэтому он порезал себе палец и нарисовал кровью на воротах кружочек. Потом он вернулся в горы, а там все разбойники снова переоделись в обычное платье, спрятали под халаты мечи и поспешили по одному в город.

А тем временем умная Марджана заметила на воротах дома своего хозяина красный кружочек. Девушка догадалась, что кто-то замышляет против них недоброе дело и что её хозяину грозит беда. Она как раз возвращалась с рынка со свежей рыбой.

Марджана намочила палец в рыбьей крови и нарисовала на воротах десяти соседних домов в точности такой же знак.

Разбойники уже добрались до города и затерялись в толпе людей на рынке, а атаман с тем разбойником, что разыскивал их врага, направились прямо к дому Али-Бабы.

Когда они пришли на улицу, где жил Али-Баба, разбойник показал атаману одни ворота и сказал:

— Вот этот дом. Я нарисовал на воротах красный кружочек, чтобы не спутать его с другими.

— Ты это наверняка знаешь? — набросился на него атаман. — А может, это соседний дом?

Разбойник взглянул на ворота соседнего дома, и разум его помутился: там тоже был нарисован красный кружочек, и на воротах третьего дома тоже, словом, они насчитали десять ворот с одинаковым знаком. Им не оставалось ничего другого, как вернуться в горы. Атаман вынес свой приговор и приказал отрубить голову второму разбойнику.

— Надо мне самому взяться за это трудное дело и выследить врага, — решил атаман.

Он переоделся и отправился в город. Там атаман так же, как и его разбойники, расспрашивал, кто недавно умер и кто разбогател. Так он скоро узнал всё, что хотел, и добрался до дома Али-Бабы. Атаман не стал делать на воротах никаких знаков, а сосчитал и хорошо запомнил, который это дом от конца улицы. Потом он вернулся к своим разбойникам и рассказал им о том, что он задумал. Разбойники выслушали атамана и тут же принялись исполнять его приказание.

Они разбрелись по всей округе и купили двадцать мулов и сорок больших бурдюков. Когда они снова собрались у скалы, атаман приказал разбойникам вооружиться до зубов и влезть в бурдюки. А так как разбойников теперь уже было не сорок, а тридцать восемь, то осталось еще два бурдюка. В них атаман налил оливкового масла и вымазал им остальные бурдюки с разбойниками. Потом он погрузил бурдюки на мулов, на каждого по два, и отправился со своей поклажей в город. Шёл он не спеша, чтобы прийти туда к вечеру, когда стемнеет. Словно случайно гнал он своих мулов по знакомой улице и отсчитывал про себя дома.

Наконец атаман остановился перед тем домом, который был ему нужен.

А у ворот на каменной скамье» как раз сидел Али-Баба, как всегда весёлый и приветливый.

Атаман низко поклонился ему и сказал:

— Добрый вечер, почтенный купец, я чужеземец из далёкой страны, хочу продать в вашем городе хорошее оливковое масло. Но рынок уже закрыт. Посоветуй мне, добрый человек, где бы я мог найти ночлег.

— Добро пожаловать, чужеземец, — сказал Али-Баба. — Окажи честь моему дому, переночуй у меня.

— О благодарю тебя, — сказал переодетый разбойник. — И пусть исполнятся твои желания, как ты исполнил мою просьбу.

Он ввёл своих мулов во двор, снял с них бурдюки и поставил их в ряд у стены дома. Атаман заранее договорился с разбойниками, что они по его сигналу вылезут из бурдюков, нападут на дом и убьют всех, кого найдут.

Потом атаман с Али-Бабой поужинали, и разбойник лег в постель. Гостеприимный хозяин приказал постелить ему в лучшей комнате дома.

Перед сном Али-Баба велел служанке сварить мясную похлебку. Марджана начала готовить, но тут в лампе кончилось масло. Девушка вспомнила, что на дворе стоит сорок бурдюков с маслом. Она решила взять немного масла у их гостя и вышла с кувшинчиком во двор. Девушка подошла к первому бурдюку и вдруг услышала, как кто-то зашептал:

— Ну что, атаман, уже пора? Позволь нам с ними расправиться. Марджана чуть не упала от страха, но она собрала все силы и, изменив голос, прошептала:

— Подождите ещё немного!

Потом она подошла к другому бурдюку, и из него тоже послышался голос:

— Подождите ещё немного, — ответила Марджана чужим голосом. Она подошла к третьему бурдюку, потом к четвёртому, и из тридцати восьми бурдюков спрашивали её разбойники:

— Не пора ли нам, атаман?

И Марджана на тридцать восемь одинаковых вопросов тридцать восемь раз ответила:

— Подождите ещё немного.

И только в последних двух бурдюках нашла она то, что искала, — масло.

Девушка быстро вбежала в дом, схватила большой медный котел, наполнила его маслом, развела огонь и поставила котёл на очаг. Она поняла, что в остальных бурдюках спрятались разбойники и что нельзя терять времени даром, а не то Али-Бабе и всем его домочадцам не миновать страшной расправы. Когда масло закипело, она налила полный кувшин и выплеснула его в бурдюк на голову первому разбойнику. Так она расправилась и со всеми остальными.

Только потом Марджана сварила похлебку для Али-Бабы, подала ее хозяину и сказала:

— Теперь ты можешь спокойно поесть, никакой беды с тобой не приключится.

— Про какую беду ты говоришь? — удивлённо спросил Али-Баба.

Марджана рассказала ему обо всём с самого начала, и о белом и красном кружочках на воротах, и о злодеях, что спрятались в бурдюках на дворе, и о том, как она с ними расправилась.

Али-Баба доел похлебку, а руки у него дрожали, пока он слушал рассказ Марджаны. Потом Марджана побежала за стражниками, и они окружили весь дом, чтобы атаман шайки не удрал.

Когда всё в доме затихло, атаман начал швырять во двор из окна комнаты, в которой ему постелили постель, камушки, как он договорился со своими разбойниками. Но из бурдюков никто не отзывался. Разбойники даже не пошевелились. Атамана это очень удивило. Он выбежал во двор, наклонился над первым бурдюком и тихонько сказал:

— Вылезай! Что с тобой?

Но разбойник ничего не ответил. Тогда атаман заглянул в бурдюк и от ужаса чуть не лишился рассудка. Он обошёл все бурдюки, и повсюду его ожидало то же ужасное зрелище. Понял атаман, что его хитрость не удалась, и пустился наутёк.

Но у ворот дома его задержали стражники и отвели в суд. Расправились с ним так же, как он с двумя своими разбойниками, — отрубили ему голову.

Али-Баба даровал верной и умной Марджане свободу, и с тех пор она жила в его доме с его женой и вдовой Касима, как равная с равными. АлиБаба даже во сне не помышлял о том, чтобы отправиться в горы, в те места, где в пещере хранились сокровища разбойников. А ведь он узнал в переодетом торговце маслом атамана шайки и понял, что в бурдюках нашли свою смерть остальные разбойники. Али-Баба мог бы теперь спокойно унести все сокровища, но ему хватило и того, что у него было. Так жил он счастливо и спокойно, пока не пришла к нему смерть.