Меню Закрыть

Церковь 2003

Православная церковь и Интернет

Заместитель председателя ОВЦС протоиерей Всеволод Чаплин (слева) и ответственный секретарь Учебного комитета РПЦ иеромонах Петр (Еремеев).

Отношение Русской Православной Церкви к новым информационным технологиям вообще и к Интернету в частности — предмет нашей беседы c заместителем председателя Отдела внешних церковных связей (ОВЦС) Московского Патриархата протоиереем Всеволодом Чаплиным и ответственным секретарем Учебного комитета РПЦ иеромонахом Петром (Еремеевым).

— Давайте по традиции начнем с истории. Когда информационные технологии на базе компьютеров начали впервые использоваться в Вашей работе?

прот. Всеволод. Наше учреждение, Отдел внешних церковных связей Московского Патриархата, было, наверное, одним из первых, где появились компьютеры. Примерно в то же время, в конце 80-х годов, они были установлены и в издательском отделе Московского Патриархата.

С Интернетом мы познакомились еще в 1996 г., а в 1997 г. на нашей базе уже открылся официальный сайт Московского Патриархата (www.russian-orthodox-church.org.ru); первые же православные конференции в Fido проходили еще раньше.

— Что было побудительным мотивом этого процесса?

прот. Всеволод. Просто понимание того, что компьютеры достаточно удобная вещь, а Интернет — эффективный способ обмена информацией и работы с ней. Я вспоминаю один из первых случаев, когда документы большой значимости отрабатывались на компьютере. Это было в начале 90-х годов, тогда проходила встреча Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II со Святейшим Патриархом и Католикосом всех армян Васкеном I и духовным главой мусульман Азербайджана Шейх-уль-Исламом Аллахшукюром Паша-заде, в ходе которой вырабатывалась декларация по карабахской проблеме. Естественно, шли непростые дискуссии, и документ очень интенсивно дорабатывался. Как правило, на аналогичных встречах в 80-е годы подготовка всех материалов занимала довольно много времени, машинистки перепечатывали все варианты. Здесь же впервые тексты печатали на компьютере, и Святейший Патриарх и другие участники встречи были приятно удивлены оперативностью подготовки документов. После чего владыка митрополит Кирилл сказал: «Вот теперь только так и делайте».

— Да, интересный пример. А если посмотреть на Интернет, радио, телевидение и периодическую печать и попробовать сравнить соотношение православной информации, которая поступает к населению по этим четырем основным информационным каналам?

прот. Всеволод. «Удельный вес» православной мысли и информации в Интернете гораздо больше, чем на телевидении, радио или в газетах. У нас есть православные газеты, есть хорошие материалы о Церкви в светских газетах, есть и телепрограммы, но соотношение объема всего этого и того, что есть в Интернете, несопоставимо. Только сайтов православной ориентации сейчас несколько сотен.

— Чем, на Ваш взгляд, это объясняется?

прот. Всеволод. К сожалению или к счастью, Интернет — это СМИ для бедных. Гораздо проще и дешевле открыть Web-сайт, чем начать издавать газету, сделать радиопередачу, а тем более телепрограмму, или пробиться на телевидение либо в большую прессу со своей информацией. Из-за этого мысль церковная и перешла в Интернет. В Сети теперь очень много того, что по большому счету заинтересовало бы людей, если бы публиковалось в СМИ и было показано по телевидению. Но там почему-то считают, что такая информация не слишком интересна и потому не нужна.

Я надеюсь, что Интернет станет одним из средств демонополизации большого информационного пространства, в том числе, возможно, и телевизионного. Понятно, что при наших телефонных линиях Интернет-телевидение — это пока лишь мечта, но вполне вероятно, появятся новые технологии, способные разрешить проблему нынешнего диктата шести больших телевизионных каналов в информационном пространстве. Интернет сейчас стал одним из таких подпространств, где церковная мысль и церковная информация имеют, наверное, ту долю, которую они должны и могли бы иметь в больших СМИ.

— Да, в будущем, возможно, станет реальностью передача видео в реальном времени по каналам Интернета. А нужно ли это, с Вашей точки зрения? Насколько я знаю, Церковь считает, что печатное слово заставляет потребителя информации больше думать, чем картинка.

прот. Всеволод. Ну, это и так, и не так. На самом деле в Православии, конечно, очень много внимания уделяется культуре слова, книжности, но давайте не будем забывать, что в течение многих веков единственными, по большому счету, средствами передачи духовного послания нашему народу, в значительной степени неграмотному, были образ и звук — богослужение, церковное пение, иконопись, устные предания. И сейчас происходит, возможно, отчасти возвращение к этому — не в силу того, что люди снова стали неграмотными, но потому, что сейчас общественная культура постепенно дрейфует от текста к передаче мыслей и чувств через образ и звук. И надо сказать, в Православной Церкви всегда была культура как вербальная, так и невербальная. Потому-то сейчас в Интернете и можно найти большое количество записей богослужений, церковного пения, изображения икон, памятников церковной архитектуры и т. д.

— А какое место занимают информационные технологии в семинаристских программах? Преподаются ли будущим священникам и монахам какие-либо дисциплины, связанные с компьютерными технологиями?

иером. Петр. Впервые с острой необходимостью осваивать компьютер я столкнулся именно в семинарии. На втором курсе по благословению ректора мы, несколько семинаристов, начали издавать газету нашей Ставропольской духовной семинарии. Естественно, делать ее по той же технологии, как когда-то раньше «Искру», было совершенно нецелесообразно, хотя первый номер мы все же выпустили именно по «дедовскому» варианту. Поэтому наскребли какие-то средства и приобрели компьютер, более-менее сносный по тому времени, и стали верстать на нем газету. Это было в 1992 г. Собственно само издание газеты стало возможным благодаря такой легкой технической форме ее подготовки.

Думаю, что именно практическая польза от использования современных информационных технологий — это основной аргумент, который побуждает сейчас руководство наших духовных академий, семинарий и училищ осваивать достижения технического прогресса.

В настоящее время большинство духовных учебных заведений стремятся в процессе обучения, исходя из своих материальных возможностей, в большей или меньшей степени давать студентам общее представление том, каким образом можно пользоваться современными средствами массовой коммуникации, а также носителями информации. Пока еще нет часов, расписанных в учебных программах специально для преподавания основ компьютерной грамотности, однако есть факультативные занятия. Этого, конечно же, недостаточно, такое положение вещей обусловлено отсутствием необходимой материальной базы в наших учебных заведениях.

Безусловно, будущий священнослужитель должен уметь ориентироваться в том потоке информации, который сейчас буквально обрушивается на всех нас, и, выйдя по окончании духовной школы на самостоятельную пастырскую деятельность, ему нужно будет суметь правильно организовать работу по информированию своих прихожан о событиях церковной жизни.

Святейший Патриарх на юбилейном Архиерейском соборе в 2000 г. специально говорил о том, что многие вопросы церковно-государственных отношений, вопросы, связанные с внутренней церковной жизнью, решаются и обсуждаются в столице, но ценная информация об этом не попадает в регионы. Патриарх отмечал, что нашему духовенству следует обратить особое внимание на проблему освоения новейших информационных технологий.

— Хорошо, вернемся к вопросам обучения. Преподаватели этих факультативов по Интернету — кто они?

иером. Петр. Это либо преподаватели, либо студенты самой семинарии, получившие перед семинарией техническое образование. Поскольку пока у нас нет практики преподавания такого предмета, как информатика, эти занятия носят факультативный или индивидуальный характер. Очень часто семинаристы, получив возможность заниматься чем-либо в свободное время, самостоятельно проходят какие-то курсы, в частности, занимаются в учебных центрах Microsoft.

Интернетом активно пользуются и студенты-заочники. Священники, обучающиеся на заочном отделении и служащие в отдаленных уголках нашей большой страны, например во Владивостоке, обращаются по электронной почте в академию или лично к преподавателям, просят их переслать курс лекций или проконсультировать по различным вопросам. Пока не организована специальная программа по дистанционному обучению, но работу в этом направлении Учебный комитет уже ведет.

— Да, но все, о чем Вы говорите, в общем-то инициатива снизу. А если подняться на ступеньку выше и посмотреть, есть ли уже или хотя бы планируется целенаправленная работа по созданию специальных курсов новых информационных технологий для православных учебных заведений. Ведь нужно разрабатывать методики, причем для детей церковно-приходских школ — на одном уровне, для семинаристов — на другом, для, скажем, батюшек в почтенном возрасте, интересующихся этим вопросом, — на третьем. Ведется ли такая работа или намечается?

иером. Петр. Если говорить о духовных учебных заведениях, то в Учебном комитете Русской Православной Церкви есть три образовательные программы: для духовной академии, для духовной семинарии и для духовного училища. С лета прошлого года мы реализуем программу по компьютеризации духовных семинарий. Нашлись и партнеры — общественный фонд святителя Феофана Затворника, который финансирует этот совместный проект. Мы уже поставили два компьютерных класса с доступом в Интернет в Саратове и Костроме. Сейчас планируется открыть такой класс и в Ставропольской семинарии.

Многие семинарии, например в Екатеринбурге и Самаре, самостоятельно поставили себе компьютерные классы. Однако у регионов разные финансовые возможности, и мы стремимся в меру сил им помочь. Но пока не можем предписать всем семинариям в обязательном порядке преподавать информатику, ведь, как я уже сказал, — во многих наших учебных заведениях для этого нет материальной базы.

Другой проект, который сейчас мы реализуем, — создание образовательного Интернет-портала Учебного комитета. Мы считаем, что если открываем Интернет-классы в наших учебных заведениях, то должны помочь посещающим их студентам и преподавателям найти в глобальной Сети нужную информацию.

— А кому будет адресован этот портал в первую очередь?

иером. Петр. Это будет все-таки не миссионерский, а образовательный церковный портал. Своей задачей мы видим создание с его помощью информационно-образовательной площадки для обсуждения проблем богословского образования и, конечно же, для профессиональной помощи всем тем, кто желает получить богословское образование или повысить имеющийся уровень такового. Портал будет полностью открыт для всех. Мы не ограничиваем его аудиторию только учащимися Духовной школы. Его адресаты — студенты обычного учебного заведения гуманитарного направления. На портале будут размещены и все учебные программы наших семинарий и академий, и все курсы по предметам в электронном виде, и библиотека, включающая в себя необходимую учебную и вспомогательную литературу: учебники, конспекты лекций, статьи и выступления на богословские темы, и, наконец, страница для общения и знакомств. По мере появления средств будем развивать и систему дистанционного обучения.

— Насколько хорошо, по вашей оценке, оснащены структуры РПЦ вычислительной техникой? И как она в основном используется?

прот. Всеволод. Компьютеры сейчас есть почти везде — в епархиях, духовных школах, в церковных административных учреждениях и монастырях. Конечно, техники меньше, чем хотелось бы, иногда она устаревшая, потому что была подарена пять-шесть лет назад благотворителями, зачастую западными. Компьютеры используются в основном для делопроизводства, бухгалтерских нужд, документоооборота и издательской деятельности. И естественно, для выхода в Интернет и общения по Сети. Надо сказать, что интенсивность общения в церковном кругу через электронную почту или посредством участия в форумах достаточно высока. Если, например, взять форум отца Андрея Кураева (www.kuraev. ru), то туда приходят каждый день более тысячи обращений, причем около половины из них — из-за рубежа, очень много пишут русскоязычные люди, уехавшие на жительство в разные страны. Я бы не сказал, что религиозный Интернет стал уделом Москвы. Очень активно идет переписка с регионами, странами СНГ, Европой, Америкой, Израилем. Мы постоянно переписываемся с настоятелем и мирянами нашего таиландского прихода — так что география нашего общения очень широкая.

— А дало ли внедрение ПК экономический эффект? Или это пока просто удобное коммуникативное дополнение в работе?

Читайте так же:  Церкви в сямженском района

прот. Всеволод. Конечно, это усилило информированность, да и удешевило в сотни раз традиционную переписку, особенно с зарубежьем. Но дело даже не в этом. Сейчас ведь не только настоятель, но и паства удаленного, в том числе и зарубежного прихода, могут общаться со священниками и прихожанами в Москве, с тем же отцом Андреем Кураевым, который очень многим интересен, с православными преподавателями, публицистами, общественными деятелями.

— Из-за того что стало так легко переписываться, задать по электронной почте вопрос любому духовному лицу, да и прощение по ней же попросить, а не лицом к лицу, как это было раньше, не ставится ли на поток вся деятельность прихода? Более того, переслал по электронной почте просьбу о поминовении, священник распечатал, отнес в алтарь и помянул. Я уже не говорю о исповеди по Интернету, или виртуальной свече. Перечислил деньги с помощью системы электронного платежа, получил виртуальные свечи, отослал их по электронной почте в виртуальный храм. Одним словом, если вопрос ставить шире, и веcти речь о проблеме виртуальной церкви, то каково Ваше отношение ко всему этому? Не опасно ли это?

прот. Всеволод. Нет, если речь идет о искренней просьбе и если молитва действительно совершается в каноническом храме с исполнением церковных традиций. И то, как пришла эта просьба о молитве, каким образом она оформлена, я думаю, уже не так и важно. Но существует другая опасность: есть всякие лжецерковные организации, которые создают свои сайты и принимают пожертвования на поминовение. Наверное, человеку лучше лишний раз все проверить, дабы не случилось так, что пожертвования, сделанные в связи с просьбой о молитве, пошли в карман авантюристов. Надо иметь в виду и такую вещь: если все-таки заказывается по Интернету крещение или отпевание на дому, то лучше позвонить в соответствующий храм и полностью удостовериться в том, что сайт, который делает такие объявления, действительно относится к действующему каноническому приходу. Еще лучше прийти в храм самим и заказать крещение, отпевание или освящение квартиры непосредственно в храме. Потому что очень часто под объявлениями в Интернете действуют люди или вообще не являющиеся священниками, говоря попросту, шарлатаны и мошенники, или священники, запрещенные в священнослужении, либо лишенные сана. В этих случаях, конечно, совершение ими таинства или требы не будет иметь благодатной силы. Так что я бы посоветовал проявлять осторожность.

— Раз уж мы начали разговор о проблемах, то давайте продолжим его. Не секрет, что среди священников и мирян довольно многие относятся к процессам информатизации отрицательно, объявляя компьютер и Интернет дьявольскими вещами. Известны ли Вам их аргументы?

иером. Петр. Очень часто такая боязнь вызвана просто отсутствием у человека какого-либо представления о том, что же представляют собой компьютер и Интернет. Я хотел бы здесь привести один интересный и в то же время показательный пример из жизни Московской духовной академии. В этой старейшей высшей школе России обучаются студенты из разных уголков нашей страны и из самых различных социальных слоев общества. И вот два года назад ставят нам компьютерный класс — пятнадцать рабочих мест, доступ в Интернет, презентуем это событие. Вдруг выясняется, что немалое число студентов резко негативно относятся к появлению в академии Интернета. Более того, на двери компьютерного класса появляются листки с разными кликушескими статьями о том, что Интернет — это дьявольская сеть, и т. п.

Вы знаете, прошло несколько месяцев (а работал класс ежедневно с 15.00 до 22.30, по часу на каждого посетителя), и теперь те самые студенты являются самыми частыми посетителями компьютерного класса. Я вижу их сейчас даже чаще в классе, чем тех, кто больше всех ратовал за установку компьютеров.

— Чем это объясняется?

иером. Петр. Просто реальность такова. Скажем, срочно нужно подготовить выступление или даже просто подобрать материал для реферата. Как это оперативно сделать без посещения электронных библиотек, без определенных каталогов в Сети? И недавний противник научно-технического прогресса сразу понимает, что, во-первых, использовать Интернет очень удобно и полезно при написании курсовых работ, проповеди, дипломной либо кандидатской работы, а во-вторых, Сеть предоставляет прекрасную возможность недорогого общения с домом или друзьями.

И тогда у человека, который реально работает с компьютером и Интернетом и видит возможности, которые они предоставляют, появляется рассудительное и здоровое отношение к этим техническим средствам. Естественно, на просторах Сети надо быть осторожным, ведь Интернет сейчас в большей степени все-таки средство развлечения — масса порносайтов и различных игровых порталов. Это мы прекрасно понимаем, но при всем при том он имеет и большие преимущества, дает новые возможности — именно их наши студенты и стремятся применить.

Поэтому я думаю, что использование или не использование нашими православными согражданами компьютерных технологий — это не вопрос веры или традиции, это скорее просто вопрос времени как для Церкви, так и для общества в целом. Как только компьютеры, Интернет и другие технические средства будут доступны всем россиянам, проблема неприятия будет просто снята.

— А каково мнение на этот счет высшего духовенства?

иером. Петр. Митрополит Смоленский и Калининградский Кирилл в своем слове по поводу пятилетнего юбилея официального Интернет-сайта Русской Православной Церкви прекрасно сказал, что достижения технического прогресса сами по себе нравственно нейтральны, будучи «внеположны» категориям порока и добродетели, и только человеческим фактором определяется их спасительность или гибельность для человека. Церковь не может и не пытается остановить научно-технический прогресс, но она может рекомендовать тем, кто исповедует православную веру, способ пользования конкретным продуктом этого прогресса. Церковь, таким образом, помогает православному христианину определить свое отношение к различным явлениям современного мира.

Это касается в равной степени любых технологических достижений. Можно, например, иметь телевизор и смотреть то, что полезно тебе с точки зрения самообразования или просто здорового отдыха, но можно и просиживать перед ящиком сутки напропалую, теряя драгоценное время и последние признаки здравого ума.

— Здесь я, может быть, поспорил бы и высказал иную точку зрения. Компьютер из Интернета я наполняю сам тем, чем захочу. Глядя в телевизор, я уже, увы, потребляю только то, что мне дают по телеканалам. Отец Всеволод, а каково Ваше мнение на этот счет?

прот. Всеволод. В каком-то смысле я согласен, что Интернет дает больше свободы, почему мне так и мила идея демонополизации телевещания через Интернет-телевидение. Действительно, удобно иметь свой круг избранных сайтов и находиться в информационном пространстве, сформированном по своим интересам, чего абсолютно нет на нашем телевидении. В США, например, в доме может быть от 50 до 100 телевизионных каналов, и люди действительно модифицируют то, что они смотрят, по собственным интересам. В Европе, не говоря уже о нас, выбор очень ограничен — смотри шесть основных каналов, на которых говорится более-менее одно и то же, причем не только в политическом плане, а в плане культурного и духовного послания, которое они приносят. Ведь у нас менялась политика, менялись системы, а культурное послание часто оставалось одним и тем же.

Так что, с одной стороны, иметь возможность избрать для себя ту часть информационного пространства, которое тебе ближе, — это хорошая вещь. Но с другой, когда эта система разовьется в полной мере и на телевидении, и в Интернете, а она уже развивается, — это также создаст определенную опасность. Если ты замыкаешься в собственной среде, круге собственных интересов, это лишает тебя широты информационного спектра: ты меньше знаешь, меньше понимаешь, меньше интересуешься тем, что происходит в других частях общества, — это первое. И второе: заключение в замкнутое пространство тех же верующих людей достаточно опасная вещь. Это хорошо только тогда, когда человеку на первых порах нужно освободиться от информационного диктата. Но будет плохо тогда, когда он не сможет сказать ничего людям, которые не входят в его адресную книгу и в его строку «Избранное» в закладках Интернета. Он будет удален от них, а в худшем варианте — маргинализован, оттеснен от остальных частей общества через полудобровольное «заключение» в узком подпространстве.

Мы привыкли думать, что Интернет объединяет всех, но ведь он может и наоборот, разъединять, дать возможность быстро достигнуть самозамкнутости отдельным секторам общества. Например, отдельное пространство для фанатов «Спартака», отдельное — для православных христиан, отдельное —для любителей ботаники и т. д. Легко может получиться так, что люди, живущие в этих замкнутых пространствах, никогда не пересекутся. Вот почему нам, конечно, нужно работать не только на поле внутрицерковных Интернет-проектов, но и на более широком.

— Возможен ли обмен ссылками с Интернет-ресурсами других конфессий?

иером. Петр. Есть протестантские и католические ресурсы в Рунете, которые имеют большой каталог ссылок на все христианские ресурсы — католические, православные и протестантские в России.

Будет ли создатель православного сайта, священник или мирянин, давать ссылку на ресурсы других конфессий? Вряд ли, ведь в большинстве случаев создание религиозного Интернет-ресурса имеет две вполне конкретные цели. Первая — миссионерская, т. е. проповедь слова Божия, Евангелия пользователям Интернета, и вторая — духовное, скорее всего пастырское окормление христиан, уже находящихся в Сети. И в связи с этими двумя целями давать ссылки на протестантские или католические ресурсы, имеющие такую же задачу — миссионерскую, т. е. обращение в свою веру пользователей Интернета, было бы опрометчиво и неразумно.

Но при всем этом, естественно, в той части православного Интернета, которая относится к образованию, а мы сейчас создаем именно образовательный портал, уместно будет дать ссылки на образовательные католические, протестантские и светские ресурсы.

— А ссылки на другие религии: буддизм, мусульманство?

иером. Петр. Поскольку мы предполагаем развитие системы ссылок по дисциплинам, преподаваемым в духовных школах, а у нас есть такие предметы, как «Сравнительное богословие» и «Западные исповедания», то, видимо, мы будем давать ссылки на соответствующие такой тематике ресурсы. Ведь когда мы в семинарии изучаем ислам, то читаем Коран для того, чтобы понимать, о чем идет речь. Богослов-специалист должен изучать первоисточник, оригинал. Но здесь мы говорим именно о системе подготовки богословов и священнослужителей.

Что же касается посещения инославных сайтов, так сказать, без учебной цели. Я думаю, что православный христианин не будет тратить время на то, чтобы посещать неправославные сайты в Интернете, это ему неинтересно. Православного пользователя в Сети интересуют из религиозных именно православные ресурсы и в большей степени те страницы, которые отвечают на вопросы о духовной жизни. Сотрудники редакции одного из самых популярных православных сайтов в Рунете, «Православие.ru», рассказывали мне, что наиболее посещаемый раздел у них — вопросы к священнику, т. е. та страница, где публикуются ответы пастыря на вопросы верующих. Такой пример весьма показателен.

— Не боитесь ли Вы, что информационное общество породит религиозные течения, мало совместимые с традиционным православием? Например, стирание границ, которое происходит благодаря глобальным коммуникациям, может привести к такому новому явлению, как синтетическая религия, когда каждый человек или община выбирает для себя из разных религий отдельные моменты. И ведь уже сейчас есть люди, говорящие о своей приверженности к такому избирательному отношению к религии, причем это лица в культурном плане достаточно влиятельные, например многие популярные писатели. Когда у человека появляется возможность обратиться напрямую к первоисточнику, находящемуся в Индии, или к первоисточнику в Ирландии либо в Италии, то он может быть католиком, исповедующим буддистские принципы питания и при этом участвующим в кельтских языческих праздниках.

Читайте так же:  Церковь алагира

иером. Петр. Религиозный синкретизм — явление не новое, если оно и зависит от уровня развития коммуникативных средств, то не в очень большой степени. Хотя отчасти я согласен с Вами, действительно, для человека, не имеющего твердой веры и достаточного религиозного образования, посещение инославных религиозных ресурсов небезопасно. Впрочем, я думаю, что синкретизм сейчас не самая большая опасность. Настоящий бич современного цивилизованного человечества — это отсутствие какого-то бы ни было серьезного, глубокого интереса к религии.

Надо сказать еще и о том, что есть масса мифов, неправильных представлений о православной вере, которые мешают человеку вести нормальную духовную жизнь, а порой и вообще переступить порог храма. И задача Церкви — помочь ищущему найти правильное понимание Православия, образовать его. Интернет открывает широкие возможности для такого рода деятельности Церкви, и этот положительный момент стоит того минуса, о котором мы говорили в начале.

— А если говорить о таком, казалось бы, недавно появившемся явлении, как кибер-панк, которое становится все более популярно. Уже есть люди, для которых компьютерные технологии стали чуть ли не религией. Не романтический ли ореол взломщиков на них влияет?

иером. Петр. Прекрасно сказал Христос относительно богатства, накопления средств, это можно отнести и к данной теме: «Где сокровище ваше, там будет и сердце ваше» (Мф. 6, 21; Лк. 12, 34). Надо быть осторожным, ведь там, где находится предмет вожделений и устремлений человека, там находится и его сердце. Ведь сердце, в понятии богословском, — средоточие всех чувств человека и соответственно его устремлений. Христос говорит о том, что очень важно определить правильные ценности для себя в этой жизни, потому что они будут определять ее смысл, содержание и итог.

По природе своей душа человека религиозна, и если он не верит в Бога, то все равно истово верит в кого-то или во что-то, например, как в нашем случае, в достижения технического прогресса, или, например, становится спортивным фанатом.

В настоящее время уже привычным стало выражение «компьютерная зависимость». Это своего рода духовная болезнь, и подвержена ей в большей степени наша молодежь. Человек, имеющий такую зависимость, практически потерян для общества, поскольку компьютер для него — своеобразное заключение практически всего мира в одну точку. А ведь не средство должно обладать нами, а мы — средством. «Все мне позволительно, . но ничто не должно обладать мною» (1 Кор. 6, 12).

— В заключение скажите, пожалуйста, несколько слов о перспективах развития новых информационых технологий и Интернета в преломлении к Правоcлавию и Вашей работе.

иером. Петр. Я думаю, что сейчас назрела необходимость создавать православные Интернет-ресурсы, имеющие определенную направленность. Например, на базе информационного портала Московского Патриархата, который поддерживает ОВЦС, можно было бы создать ресурс типа «Страны.ru» с привлечением всех региональных епархиальных информационных подразделений. Ведь в чем проблема? Сайты епархий, семинарий и приходов повторяют друг друга, и подчас, когда посещаешь их, не находишь ничего нового: одни и те же книги, статьи, те же самые вопросы и ответы — все однообразно и потому неинтересно.

Видимо, нам необходимо ориентироваться на развитие тематических ресурсов. Допустим, Образовательный портал Учебного комитета занимается в Интернете православным образованием, молодежный — молодежным служением Церкви, портал информационный посвящен церковным новостям, при этом каждый ресурс мог бы объединить усилия всех епархий, каждый по своему направлению.

прот. Всеволод. Надеюсь на развитие взаимных ссылок между православными информационными и дискуссионными ресурсами, на появление определенных моральных кодексов в плане честности и достоверности информации, корректности оценок и тона дискуссий. Убежден, что скоро православная информация по всей стране достигнет должного уровня оперативности, т. е. будет расходиться по стране и миру в течение нескольких часов. Ждет нас и большое количество новых инициатив в сфере Интернет-трансляций, видеоконференций, дистанционного обучения. На этом фоне «статичные» сайты типа библиотек и фотоархивов могут померкнуть, но они нуждаются в особой поддержке, ведь Церковь не может жить без своего наследия.

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

  • Новые поступления
  • Журналы
    • ЖУРНАЛЬНЫЙ ЗАЛ
    • Арион
    • Вестник Европы
    • Волга
    • Дружба Народов
    • Звезда
    • Знамя
    • Иностранная литература
    • Нева
    • Новая Юность
    • Новый Журнал
    • Новый Мир
    • Октябрь
    • Урал
    • НОН-ФИКШН
    • НЛО
    • Неприкосновенный запас
    • НОВОЕ В ЖЗ
    • Homo Legens
    • Prosodia
    • ©оюз Писателей
    • День и ночь
    • Дети Ра
    • Зеркало
    • Иерусалимский журнал
    • Интерпоэзия
    • Крещатик
    • Новый Берег
    • АРХИВ
    • ВОЛГА-ХХI век
    • Зарубежные записки
    • Континент
    • Критическая Масса
    • Логос
    • Новая Русская Книга
    • Новый ЛИК
    • Отечественные записки
    • Сибирские огни
    • Слово\Word
    • Старое литературное обозрение
    • Студия
    • Уральская новь
    • Проекты
      • Вечера в Клубе ЖЗ
      • Египетские ночи
      • Премия «Поэт»
      • Премия Алданова
      • Премия журнала «Интерпоэзия»
      • Поэтическая премия «Anthologia»
      • Страница Литературной премии И.П.Белкина
      • Страница Литературной премии им. Ю.Казакова
      • Академия русской современной словесности
      • Страница Карабчиевского
      • Страница Татьяны Тихоновой
    • Авторы
    • Выбор читателя
    • О проекте
    • Архив
    • Контакты
    • Русская православная церковь на пути к монополизации «духовного пространства России»

      Положение крупнейшей «традиционной» конфессии — Русской православной церкви (РПЦ) — в общественно-политической системе России в минувшем году продолжало укрепляться. Опираясь на открытую, порой демонстративную, поддержку властей, заявляющих о своей приверженности «традиционным ценностям» и о стремлении «навести порядок» в различных сферах общественной жизни, в том числе — в духовной сфере, РПЦ сделала в 2002 году несколько существенных шагов на пути к утверждению своего монопольного права на духовное окормление «этнически православных» народов России, прежде всего — русского.

      В конце года главный идеолог РПЦ митрополит Смоленский и Калининградский Кирилл (Гундяев) озвучил новую «национальную идею» в церковной интерпретации: «Россия — это православная страна с национальными и религиозными меньшинствами»[1]. Идея «православной страны», получившая поддержку в среде политической элиты, пришла на смену концепции «многоконфессиональной страны»[2], где одинаково уважаются права всех «традиционных» конфессий.

      В новейшую историю РПЦ минувший год войдет успешными кампаниями по устранению конкурентов, претендовавших на то, чтобы разделить с Московским патриархатом пастырскую ответственность за «традиционно православные» народы России. Претензия РПЦ на монополию в деле духовного окормления этих народов основана на сформулированной тем же митрополитом Кириллом идее о том, что большинство населения России является «православным по рождению». Это означает, что своей потенциальной паствой, неотъемлемой частью своего «канонического пространства», РПЦ считает всех россиян, в том числе невоцерковленных (т. е. не ведущих активной и регулярной церковной жизни) и неверующих, которые «своими корнями уходят в православие», являются потомками православных. Если до недавнего времени объективным признаком принадлежности к «сфере влияния и интересов» РПЦ считалось крещение (если человек крещен в православном храме и живет в России — значит, он член РПЦ), то в 2002 году возобладала идея, что и некрещеные, принадлежащие к «культуре, во многом сформированной православием», также являются паствой РПЦ. Таким образом, на смену небезупречной, но находящей хоть какое-то каноническое оправдание доктрине «православных по крещению» в РПЦ пришла этнократическая доктрина «православных по рождению», которая фактически исключает конституционное право граждан на свободу религиозного выбора, обуславливая религиозную принадлежность этническим происхождением или принадлежностью к культуре.

      Даже внутри РПЦ, где весьма распространены этнократические представления, подобная доктрина нередко подвергается критике. Сама идея о необходимости духовно окормлять 85 процентов населения страны мало у кого из церковных людей вызывает возражения. Однако в стремлении представить религиозность в качестве одной из производных национальной или культурной принадлежности справедливо усматривается опасность «материализации религии». Призывы к максимальной деполитизации РПЦ неоднократно звучали из уст ее нынешнего предстоятеля. В то время как выдвинутая митрополитом Кириллом идея «этнической религиозности» подразумевает возрождение административных форм «религиозного принуждения», напоминающих те, что бытовали в дореволюционной России, где религиозная принадлежность официально ставилась в зависимость от национальной. Впрочем, в Российской империи, официально декларировавшей себя в качестве православного государства, всячески поощрялось обращение в православие «иноверцев и инородцев», пресекался лишь обратный процесс. Доктрина же митрополита Кирилла исключает прозелитизм «в обоих направлениях»: РПЦ отказывается от миссионерской работы, например, среди «традиционных» мусульман в обмен на их отказ от приема в ислам этнических русских. В такой интерпретации религия лишается своего важнейшего атрибута — веры в абсолютность и универсальность исповедуемой ею богооткровенной истины (т. е. в то, что это истина «для всех», а не только «для данной культуры»); превращается таким образом в набор «мифов и легенд народов России» и хранилище «абстрактных норм морали», в частное производное национальной культуры, в неубедительную «национальную идею», в идеологическую служанку власти.

      Между тем именно такая выхолощенная модель религиозности оказывается наиболее эффективной при использовании «административного ресурса» государства (остающегося светским) в деле устранения религиозных конкурентов. Минувший год запомнится двумя наиболее масштабными кампаниями по устранению религиозных конкурентов РПЦ: православно-католическим конфликтом, в ходе которого МИД выслал из России нескольких католических священников и даже одного епископа, и показательным судебным процессом, направленным на компрометацию основной «альтернативной» православной Церкви.

      В феврале 2002 года Ватикан заявил о формальном преобразовании своих апостольских администратур в России в постоянные епархии. При этом был сделан некоторый дипломатический реверанс в сторону РПЦ: вопреки традиции, епархии получили свои названия не по городам, где расположены их центры (кафедры), а по именам святых или праздников, которым посвящаются эти вновь созданные диоцезы (епархии). Этим Ватикан намекал РПЦ на свое стремление избежать создания вполне «параллельной» иерархии в России, формально признавая, в частности, патриарха Алексия II единственным законным епископом Москвы. Несмотря на то что переименование администратур в епархии не привело к каким-либо заметным изменениям положения католической Церкви в России, со стороны РПЦ этот акт вызвал гневный протест: он был квалифицирован как «агрессия», «католический прозелитизм на исконной территории РПЦ», «дерзкий вызов» и т. п. Ватикан в ответ напомнил, что РПЦ также имеет свои епархии на Западе, причем их правящие архиереи носят титулы городов (Брюссель, Дюссельдорф, Берлин, Вена и т. д.), в которых уже более тысячи лет есть католические епископские кафедры. РПЦ, в свою очередь, заявила, что ее епископы на Западе окормляют только «русскоязычную паству», в то время как католики в России, по ее мнению, намерены «переманивать» паству РПЦ. Вскоре словесная полемика, достигавшая порой крайних форм, переросла в причудливую административную войну. Ее причудливость состояла в том, что впервые в постсоветскую эпоху чисто церковные интересы одной из конфессий России принялись отстаивать высшие органы государственной власти (напомним, что сточки зрения российского законодательства правовой статус РПЦ ничем не отличается от статуса католической Церкви в России). Уже в конце февраля из России был выслан священник Стефано Каприо, более 10 лет прослуживший на приходе во Владимире; в апреле МИД РФ лишил визы епископа Восточной Сибири Ежи Мазура — одного из четырех католических епископов страны; затем, без объяснения причин, было выслано еще несколько католических священнослужителей. Католической общине этим был нанесен ощутимый удар. Лишь к концу года накал беспрецедентного православно-католического конфликта стал несколько ослабевать: патриарх Алексий II направил в Ватикан примирительное послание, предложив папе «обновить братолюбное общение» с РПЦ.

      Объектом второй шумной кампании стал показательный судебный процесс в Суздале над главой Российской православной автономной церкви (РПАЦ) митрополитом Валентином (Русанцовым). РПАЦ является наиболее заметной (около 200 общин) и организованной церковной структурой, противостоящей РПЦ уже, собственно, на православном «поле». На первом этапе судебного процесса (в феврале 2002 года) преследования своего первоиерарха «альтернативной» церкви удалось обратить себе на пользу. Явная надуманность обвинений против митрополита позволяла без труда их опровергать, а сам процесс давал повод для многочисленных пресс-конференций и публикаций в прессе, благодаря которым миллионы людей узнавали о самом существовании в России каких-то иных, помимо РПЦ, православных деноминаций. Митрополита Валентина обвинили в педофилии (в это же самое время громкий «педофильский скандал» разразился в католической Церкви). Начало судебного процесса в Суздале оказалось совершенно провальным для его организаторов: все «потерпевшие», на показаниях которых основывалось обвинение против митрополита Валентина, подробно рассказали, кто и как оказывал на них давление и диктовал им показания на предварительном следствии.

      Сразу после этого в Суздале появились боевики ранее неизвестной организации «Наше дело», которые принялись методично запугивать жителей города, прежде всего — прихожан РПАЦ. Началась активная и, очевидно, щедро профинансированная медиакампания против РПАЦ. Публикации, предшествовавшие и сопровождавшие второй этап процесса (14–23 августа), были однозначно негативными для РПАЦ. Телерепортажи, сообщавшие о приговоре митрополиту, вышли 23 августа в эфир вечерних новостей по четырем из пяти федеральных телеканалов. Суд приговорил подследственного к условному лишению свободы, причем о составе его преступлений в приговоре говорилось крайне туманно: ни предварительному следствию, ни суду не удалось установить даже даты совершения инкриминируемых главе РПАЦ деяний, чем суд фактически лишил митрополита права на представление алиби.

      Укрепление монопольного положения РПЦ сопровождается ее сближением с экстремистскими организациями. В июне официальные церковные награды получили активисты Союза православных граждан, прославившегося своими антикатолическими шествиями по центру Москвы, организованными совместно с ЛДПР. Обилием эсктремистских выступлений отличался и VII Всемирный русский народный собор, проходивший в декабре под эгидой РПЦ в храме Христа Спасителя. Участники собора приняли резолюцию, призывающую в обязательном порядке ввести во всех учебных заведениях страны Закон Божий, а некоторые из выступавших настаивали на внесении поправок в Конституцию РФ, закрепляющих государственный статус РПЦ.

      Весьма показательно, что авторы доклада о религиозном экстремизме, подготовленного в октябре рабочей группой президиума Госсовета, вообще не обратили внимания на факт существования в России экстремистских, в том числе военизированных, организаций «православной направленности». Несмотря на то что правоохранительными органами РФ не выявлено ни одной экстремистской католической организации, на первое место в докладе поставлена Римско-католическая церковь как основной источник религиозного экстремизма в России. Исламские радикалы, которые на Западе традиционно считаются основным источником религиозного экстремизма, поставлены в докладе лишь на четвертое место (после протестантов и новых религиозных движений). Такая неадекватность в оценке ситуации авторами доклада свидетельствует, скорее всего, о прямом лоббировании интересов двух религиозных центров — РПЦ и Центрального духовного управления мусульман России и европейских стран СНГ.

      Авторы доклада — министр «без портфеля» Владимир Зорин и глава Чечни Ахмад Кадыров — рассматриваются многими политаналитиками как наиболее вероятные кандидатуры на пост руководителя нового федерального органа по делам религий, споры о создании которого получили развитие в прошедшем году. Основные аргументы в пользу создания такого органа: со стороны государства — политизация религиозной жизни и, как следствие, необходимость единой и скоординированной политики всех органов государственной власти в религиозной сфере; со стороны религиозных конфессий — практические сложности в решении различных хозяйственных и юридических вопросов, когда общине приходится иметь дело со множеством органов, в каждом из которых действуют свои нормативные акты, нередко противоречащие друг другу. Однозначно в пользу создания такого органа выступает Центральное духовное управление мусульман во главе с муфтием Талгатом Таджуддином. Он надеется, что появление такого органа постепенно приведет к выстраиванию четких «вертикалей» внутри каждой конфессии, что вернет верховному муфтию утраченный им контроль над всей исламской уммой России, которая сейчас весьма раздроблена. Однако РПЦ занимает более сдержанную позицию: патриарх и митрополит Кирилл неоднократно высказывались против создания такого органа, отмечая преимущества контактов «без посредников» с разными органами власти. Тем не менее позиция РПЦ постепенно смягчается и, скорее всего, в ближайшие годы федеральный орган исполнительной власти по делам религий может быть создан.

      С подачи государственных чиновников в октябре минувшего года была инициирована еще одна кампания, направленная на укрепление политического положения РПЦ в России. Министр образования Владимир Филиппов выступил с неожиданной инициативой по внедрению в программу светских школ России предмета «Основы православной культуры», который фактически представляет собой православный Закон Божий, лишь слегка прикрытый светским флером. Ранее с подобными инициативами выступали только церковные представители, и то обычно они скромно предлагали сделать «Основы православной культуры» факультативным предметом. Одновременно с инициативой министерства образования в школах России появился учебник по «Основам», мало чем отличающийся от православного детского катехизиса. Общероссийскому общественному движению «За права человека» удалось убедить один из московских судов в том, что содержание учебника дает основания прокуратуре провести его проверку на предмет соответствия российскому законодательству в части соблюдения прав граждан на свободу совести и вероисповедания, а также на защиту от межнациональной и межконфессиональной розни. Министерство образования фактически отреклось от своей же инициативы, и в результате никаких принципиальных изменений в порядке преподавания «Основ православной культуры» в России не произошло. В большинстве тех российских школ, где этот предмет введен, он преподается факультативно, хотя, как правило, труд преподавателя оплачивается школой — из средств федерального и местных бюджетов.

      Общая относительная политическая стабильность в России не позволяет говорить о сколько-нибудь заметной политической активизации РПЦ в минувшем году. По традиции, главы епархий поддерживали на местных выборах кандидатов от «партии власти» (так было, например, в Красноярском крае). Некоторый всплеск политической активности РПЦ, несомненно, совпадет с кампанией повыборам в Государственную думу, которая начнется сразу после сезона отпусков 2003 года. Очевидно, что «религиозный фактор» на нынешних выборах будет играть более заметную роль, нежели раньше. Во-первых, в России завершился процесс социальной «реабилитации» ведущих религиозных конфессий, которые больше не воспринимаются как маргиналии или экзотика, а занимают влиятельное место на политической сцене. Во-вторых, результат парламентских выборов в известной степени предопределен, нет тех интриг и страстей, в атмосфере которых проходили выборы 1990-х годов. А это облегчает для религиозных лидеров задачу определения своих электоральных предпочтений. Если раньше приходилось искать гибкие формулировки, потому что не было до конца ясно, кто победит, то теперь победитель известен и ничто не мешает поддерживать его «прямым текстом».

      Тем временем в руководстве самой РПЦ, похоже, начался мучительный процесс перераспределения церковной власти. Этот процесс подстегнула тяжелая болезнь патриарха Алексия II, которая началась в конце октября — через несколько дней после возвращения главы РПЦ из отпуска и во время драмы с заложниками в Москве. По официальной версии, именно переживания первосвятителя по поводу трагедии «Норд-Оста» и спровоцировали тяжелый гипертонический криз, который привел к фактическому устранению патриарха от церковного управления на целых два месяца (а вместе с отпуском — на три). На весь этот период — достаточно продолжительный и насыщенный важными событиями — «лицом» РПЦ фактически стал митрополит Кирилл. Возглавляемый им Отдел внешних церковных связей (ОВЦС) и без того был влиятельным центром церковной власти. На время же болезни патриарха он превратился в основной центр власти в РПЦ.

      Церковно-административная структура устроена таким образом, что она вполне жизнеспособна и без патриарха. Роль первосвятителя состоит не столько в том, чтобы всех «выстраивать» и всеми руководить, сколько в том, чтобы быть сакральным символом церковного единства. Эта роль чем-то сродни роли некоторых европейских монархов, которые не столько управляют, сколько «консолидируют» свои нации. Система церковного управления в РПЦ обладает двумя основными характеристиками: автономностью (при соблюдении определенных «правил игры», епархии очень мало зависят от церковного центра, варясь в «собственном соку») и системой «сдержек и противовесов», амортизирующей конфликты между разными группами интересов (например, между «либералами» и«консерваторами»). Поэтому состояние здоровья патриарха гораздо меньше отражается на работе церковного аппарата, нежели, скажем, состояние здоровья президента на работе его администрации. Высшая церковная власть сосредоточена в руках восьми постоянных членов Священного синода, все решения на котором принимаются простым большинством голосов (но обычно действует принцип консенсуса), так что этот орган сохраняет свою работоспособность и при недееспособном патриархе.

      Особое влияние митрополита Кирилла порождает слухи о его реальных шансах стать следующим патриархом. Однако именно такое положение и является его слабым местом. Насколько благоговейно и трепетно в простом церковном народе отношение к священной особе патриарха, настолько недоверчив и осторожен народ к его основному «противовесу» — «теневому патриарху», «серому кардиналу». Поэтому необходимо учитывать еще одну кандидатуру на патриарший престол — митрополита Воронежского и Липецкого Мефодия (Немцова), пользующегося репутацией консерватора, государственника и «крепкого хозяйственника».

      Экономическая активность РПЦ в минувшем году продолжала набирать обороты. Церковная экономика с ее естественным стремлением к «затенению» и к некоторой «неформальности» оказалась очень хорошо приспособлена к системе коррупционно-бюрократического капитализма, сформировавшейся в России. Отчетность и, соответственно, налоговые платежи в большинстве церковных предприятий сведены к минимуму.

      В конце года было объявлено о решении Федеральной энергетической комиссии существенно снизить тарифы на электроэнергию для религиозных организаций. Этот шаг открывает новые перспективы для церковных производств и монастырских предприятий.

      В июле-августе 2002 года, с легкой руки одного из сенаторов, получила новый импульс дискуссия о реституции церковной собственности, в особенности — земель. С подобной идеей неоднократно выступал митрополит Воронежский и Липецкий Мефодий, по мнению которого, возвращение РПЦ всего ее дореволюционного имущества позволит быстро возродить все сохранившиеся храмы, не обращаясь при этом за помощью к государству, которое ответственно за их разрушение. В ходе дискуссии о реституции церковной земли назывались астрономические цифры — до трех миллионов гектаров. Очевидно, эти цифры отрезвляюще подействовали на чиновников, и вопрос был закрыт. Патриарх также заявил о том, что РПЦ не в состоянии эффективно использовать такие площади. Лучше, по мнению предстоятеля Церкви, передавать необходимые участки монастырям и приходам, формально сохраняя их в государственной собственности.

      Наконец, бурно развивается совсем новая отрасль церковной экономики — торговля православными брендами. Начало этой отрасли было положено в середине 1990-х годов появлением питьевой воды «Святой источник», производители которой всячески подчеркивали свою связь с РПЦ, что, вероятно, способствовало развитию их бизнеса. Многие епархии и крупные монастыри дали свое согласие на производство той или иной продукции (в основном, пищевых продуктов) под церковными брендами в обмен на отчисление определенного процента от прибыли на церковные нужды. Так, рядом с Оптиной пустынью производится минеральная вода, «освященная именем преподобного Амвросия Оптинского». Разными заводами и фабриками выпускается масса «церковных вин», существуют кондитерские, хлебобулочные и молочные изделия, в названиях которых, по благословению местных епархий, используются церковные термины и выражения. В Подмосковье в ближайшее время предполагается наладить выпуск молока и молочных продуктов «Божья коровка» на базе приобретенных некоей церковной структурой молочных предприятий концерна «Панинтер».

      Многие торговые точки, принадлежащие монастырям и приходам РПЦ, торгуют «непрофильной» продукцией — например, в столичном Замоскворечье открылась целая сеть молочных киосков, работающих под вывеской «Приход св. Климента»; в Москве также открыто несколько «православных аптек». Местные органы власти, несмотря на явное нарушение законодательства религиозными организациями, которые имеют право реализовать только продукцию, непосредственно связанную с религиозной деятельностью, относятся к «непрофильным» торговым точкам снисходительно, понимая, что «храмы надо на что-то возрождать».

      В условиях укрепления политической и экономической стабильности в России трудно ожидать от наступившего 2003 года каких-либо существенных перемен в религиозно-общественной жизни. Монополизация «рынка церковных услуг», очевидно, будет постепенно возрастать.

      [1] «Православная газета» (изд. Екатеринбургской епархии РПЦ), декабрь 2002 года. С. 2.

      Читайте так же:  Петропавловская церковь в москве