Меню Закрыть

Церковь в начале 20 века

Отношения Русской Православной Церкви и государства в XX -начале XXI века: идеологическое измерение проблемы Текст научной статьи по специальности « История. Исторические науки»

Аннотация научной статьи по истории и историческим наукам, автор научной работы — Вольтер Ольга Владимировна

Формирование национальной идеологии связанно с рассмотрением разнообразных граней духовно-культурного содержания национального менталитета, в том числе и религиозного. В данной статье показаны особенности формирования отношений религиозного фактора и государственной власти в рамках идеологической составляющей XX-XXI веков. В настоящее время для России остается актуальной задача построить такую модель взаимоотношений с основными религиозными конфессиями, которая отвечала бы российским традициям и менталитету, учитывала исторический опыт страны, традиции русской православной церкви и ислама, как основных носителей духовных начал Российского государства и национальной идеологии как основы государственной целостности современной России. В последние десятилетия влияние церкви, религиозных норм и ценностей на жизнь общества заметно увеличилось. Религия воспринимается как важнейшая интегрирующая сила и фактор духовнонравственного возрождения народов России.

Похожие темы научных работ по истории и историческим наукам , автор научной работы — Вольтер Ольга Владимировна,

Текст научной работы на тему «Отношения Русской Православной Церкви и государства в XX -начале XXI века: идеологическое измерение проблемы»

ВОЛЬТЕР О.В. Отношения Русской Православной

Церкви и государства в ХХ-начале XXI века: идеологическое измерение проблемы

Формирование национальной идеологии связано с рассмотрением разнообразных граней духовно-культурного содержания национального менталитета, в том числе и религиозного. В данной статье показаны особенности формирования отношений религиозного фактора и государственной власти в рамках идеологической составляющей ХХ-ХХ1 веков. В настоящее время для России остается актуальной задача построить такую модель взаимоотношений с основными религиозными конфессиями, которая отвечала бы российским традициям и менталитету, учитывала исторический опыт страны, традиции Русской Православной Церкви и ислама как основных носителей духовных начал Российского государства и национальной идеологии как основы государственной целостности современной России. В последние десятилетия влияние Церкви, религиозных норм и ценностей на жизнь общества заметно увеличилось. Религия воспринимается как важнейшая интегрирующая сила и фактор духовно-нравственного возрождения народов России.

Ключевые слова: Русская Православная Церковь, российская государственность, национальная идеология, государственная целостность, духовно-нравственное возрождение народов России.

К началу XX века Православная Церковь была наиболее многочисленной религиозной организацией России: православные составляли около 70% населения. Слова «русский» и «православный» часто использовались как синонимы. Духовенство, особенно высшее, наряду со своими прямыми религиозными функциями выполняло еще и функции государственных чиновников (регистрация актов гражданского состояния и т.д.). Объединение интересов самодержавия и православия традиционно считалось в России основной опорой государства и Церкви. Льготы и привилегии Православной Церкви были закреплены Сводом законов Российской империи. Вступившее в период кризиса самодержавие пыталось активизировать политическую роль Церкви в борьбе с революционным движением. В высшем духовенстве усилились клерикальные тенденции смыкания с консервативными и реакционными политическими силами1.

Гипертрофия идеологических и политических функций Церкви способствовала обострению противоречий между пра-

вительством и духовенством, между черным и белым духовенством, между духовенством и верующими. Появившееся на рубеже Х1Х-ХХ вв. обновленческое движение в православии было слабым и разнородным. Участвующие в нем представители духовенства, правительства, интеллигенции ставили перед собой разные, противоречившие друг другу цели2.

Социально-политические воззрения подавляющего большинства духовенства отличались консервативностью и патриархальностью, православная иерархия ошибалась в масштабах и необратимости революционного движения и происходивших перемен. Суть церковной политики сводилась к противодействию любым силам, покушающимся на основы российского самодержавия. Экзальтируя национальные патриотические чувства, православное духовенство поддерживало самодержавие во время русско-японской и первой мировой войн. Церковь приняла активное участие в развернутой пропагандистской кампании против «пораженцев» -большевиков, против всего оппозиционно

настроенного к законной власти и государственному порядку. Были приняты репрессивные меры и проведена чистка духовенства, прямо или косвенно участвовавшего в народных выступлениях3.

Февральская революция стимулировала обновленческие и демократические тенденции в жизни Православной Церкви. Отношения между Церковью и Временным правительством развивались в традиционном для России русле, но привилегии православия по сравнению с другими вероисповеданиями были несколько ограничены. Вместо Синода было создано министерство исповеданий. Православная Церковь готовилась к проведению Поместного собора, с которым связывались надежды на обновление православия4.

Поместный собор, совпавший с Октябрьской революцией 1917 года, воспользовался падением Временного правительства, что формально снимало с Церкви традиционный запрет на самостоятельную организацию высшего церковного управления, и принял основополагающее для жизни православия решение -восстановить в России патриаршество, упраздненное Петром I. Патриархом Московским и всея Руси был избран московский митрополит Тихон (Белавин)5.

Первый декрет Советской власти декларировал отделение Церкви от государства: Декретом о земле объявлялось, что Церковь лишается земельной собственности. Декретом Совета Народных Комиссаров РСФСР от 23 января 1918 года «Об отделении Церкви от государства и школы от Церкви»6 новая власть зафиксировала свое отношение к религии и Церкви. Церковь отделялась от государства, школа — от Церкви, регистрация актов гражданского состояния из ведения Церкви изымалась и передавалась гражданским властям, все имущество Церкви объявлялось народным достоянием, Церковь лишалась права юридического лица.

Впервые почти за тысячелетнюю историю русское православие ставилось в качественно иные отношения с государственной властью. Ситуация усугублялась тем, что в ходе революции 1917 года крестьяне, почувствовав относительную лег-

кость проведения экспроприации, захватывали не только помещичьи, но и церковные и монастырские земли, разрушали и грабили не только усадьбы, но и церкви. Контролировать практически стихийно развертывавшиеся в России события новая власть была не в состоянии. Старая законность была отброшена, новая еще только рождалась — в стране царили хаос и беззаконие7.

Ни формально, ни психологически высшее православное духовенство не могло принять и признать законности ни новой власти, ни ее революционных перемен. Многовековые традиции православия и логика борьбы новой власти за социально-политические и экономические преобразования предопределяли оппозицию церковной иерархии и большей части духовенства Советам. В условиях разворачивающейся в огромной, многонациональной стране гражданской войны, сопровождавшейся поляризацией общества на политически противостоящие друг другу лагеря — революции и контрреволюции, духовенство втягивалось в политическую борьбу. Негативным было и отношение новой власти к духовенству, входившему, по ее пониманию, в подлежавший подавлению и ликвидации эксплуататорский класс.

Не только во время, но и после гражданской войны и иностранной военной интервенции победившая революция не могла остановить инерцию смертельного противоборства в борьбе за власть. Все стороны жизни молодой республики политизировались, общество разделилось на «своих» и «врагов», революцию и контрреволюцию. Государственно-партийная власть в центре и особенно на местах легко находила все новых и новых «классовых врагов» и столь же легко и все более жестоко их «побеждала». Не избежали этой участи и высшая церковная иерархия и духовенство. Иерархия во главе с Тихоном безуспешно пыталась подняться над разгоревшейся классовой борьбой. От непризнания законности и осуждения революции уже в 1919 году она перешла к первым заявлениям о лояльности к Советской власти. Стремление убедить власти

в своей лояльности станет характерным для деятельности иерархии в межвоенный период. Однако всей мощью новой государственной власти традиционные религиозные связи легко рвались и разрушались; утверждалась и навязывалась новая политическая вера — вера в наступающую мировую пролетарскую революцию.

Весь межвоенный период Русская Православная Церковь пыталась решить прежде всего политические и организационные задачи. Первые были связаны с поисками путей к компромиссу с новой властью, вторые — со стремлением сохранить распадавшееся единство, преодолеть многочисленные внутрицерковные расколы. Это было особенно трудно из-за невозможности административно-хозяйственного и духовного управления всей Русской Православной Церковью из Москвы и в связи с тотальными превентивно-репрессивными акциями государственной власти против высшего духовенства8.

В 1921 году часть православного духовенства, эмигрировавшая с остатками белой армии, на своем соборе в городе Сремске Карловцы (Югославия) объявила о создании Русской Православной Церкви за границей и сформировала независимые от Московской патриархии органы церковного управления во главе с митрополитом Антонием (Храповицким). С тех пор и до настоящего времени духовные округа, монастыри и другие учреждения карловацкой церкви, разбросанные по разным странам (центральные органы управления находятся в США), живут автономной от Московского патриархата религиозной жизнью. В силу причин политического характера, инерции и претензий на монопольное обладание абсолютной истиной, а также из-за взаимных упреков, недоверия и обвинений в неканоничности церковного руководства и решений Поместных соборов вопрос об объединении Русской Православной Церкви за границей Московского патриархата до сих пор остается открытым.

Не успел утихнуть конфликт вокруг организованной в РСФСР агитационно-пропагандистской кампании по вскрытию мощей православных святых, как в 1922

году отношения между государством и Церковью вновь резко обострились. Во время постигших страну засухи и голода 23 февраля 1922 года было опубликовано постановление ВЦИК9 об изъятии и передаче государству ценностей, хранящихся в церквах, синагогах и мечетях, под предлогом продажи их на валюту и покупки на вырученные средства продовольствия для спасения жизни голодающих. Патриарх Тихон, не возражавший против добровольных пожертвований, включая небогослужебные церковные ценности, выступил с осуждением постановления ВЦИК, опасаясь разграбления церквей. Изъятие церковных ценностей привело к возникновению многочисленных, зачастую заканчивавшихся кровопролитием столкновений между верующими и спецотрядами местных исполнительных органов власти. В ответ были приняты жесткие меры пресечения: были проведены аресты и устроены показательные суды революционных трибуналов над представителями духовенства и мирянами, обвиненными в организации сопротивления выполнению постановлений Советской власти. Судебное дело было возбуждено и против патриарха Тихона, который в очередной раз был подвергнут домашнему аресту и лишен возможности руководить Церковью.

В это время начинается становление обновленческого движения, инициированного светской властью, лидеры которого попытались захватить руководство и управление Русской Православной Церковью. Часть обновленцев выступала за объединение политики и религии, революции и Церкви в духе революционного богостроительства; другие добивались преимущественного религиозного обновления русского православия, отхода от традиционных обрядоверия и внешней религиозности. Лидеры обновленчества, получившие неофициальную поддержку ОГПУ в проведении ими «церковной революции», преследовали личные цели, направленные прежде всего на захват управления Православной Церковью. Они обвиняли высшую иерархию в контрреволюционной деятельности. Весной 1922 года лидеры обновленческого движения учредили новое Высшее

церковное управление и потребовали отречения Тихона от патриаршества. Было проведено собрание священников-обновленцев, учредившее «Живую церковь», которая, в отличие от тихоновской патриаршей Православной Церкви, была официально зарегистрирована властями, т.е. легализована. Русская Православная Церковь была втянута в обновленческий раскол, по своей сути политико-религиозный. К концу 1923 года почти половина православных приходов перешла под управление обновленческого ВЦУ10.

Обновленческий собор, созванный весной 1923 года, вынес на обсуждение программу реформ Православной Церкви. Собор принял резолюцию о лишении Тихона сана патриарха, об аннулировании постановления Поместного собора 19171918 годов об анафематствовании участников революционных выступлений, о поддержке Православной Церковью революционной власти трудящихся11. Если политический аспект обновленчества был принят большинством участников собора, то его реформаторско-религиозный аспект был однозначно отвергнут. Почти все предложенные реформы были отклонены -православное духовенство высказалось за сохранение верности духу и букве традиционного православия.

Это и предрешило дальнейшую судьбу обновленческого движения. Патриарх Тихон объявил их незаконными и неканоническими. Однако положение Русской Православной Церкви оставалось сложным, и долг первоиерарха, лишенного возможности управлять Церковью в условиях ширившегося раскола, заставлял Тихона искать компромисс. 16 июня 1923 года он обратился в Верховный суд РСФСР с заявлением об отказе от антисоветской деятельности, о переходе на позиции лояльности к новой власти12и в связи с этим просил освободить его из-под ареста. Судебное дело было прекращено, патриарх был освобожден. Развернутое им наступление на обновленцев оказалось успешным; значительная часть приходского духовенства каялась и после совершения особого чина покаяния возвращалась в лоно патриаршей Церкви.

Непосредственно перед смертью, последовавшей в апреле 1925 года, патриарх подписал послание, где говорилось, что «всякое противление» Советской власти осуждается, что верующие призваны поддерживать ее деятельность13. Однако назначенные в завещании патриарха местоблюстители патриаршего престола не имели возможности осуществлять управление патриаршей церковью в силу применявшихся против них судебно-репрес-сивных санкций. В 1927 году был освобожден из заключения зам. местоблюстителя митрополит Сергий (Старогородский), который 29 июля с шестью епископами выступил от имени Московской патриархии с декларацией о лояльности14. Декларация была встречена неоднозначно, и в течение последующих десяти лет митрополит Сергий настойчиво отстаивал в трудной борьбе свое право на руководство, пытался восстановить единое административное управление Русской Православной Церковью.

В межвоенный период практически все стороны жизни Православной Церкви угасали. Отношения государства с Церковью определялись господствовавшими в то время упрощенными и зачастую извращенными представлениями о путях и темпах построения социалистического общества в нашей стране. Государственный атеизм, легко смещавшийся в плоскость политической борьбы, исходил из аксиом взаи-моисключаемости, несовместимости социализма и религии (девиз созданного в 1925 года «Союза воинствующих безбожников» — «Борьба с религией — борьба за социализм»). Десятки тысяч священнослужителей и верующих были ограничены в гражданских правах и подвергнуты необоснованным репрессиям. Уничтожались, разрушались и приходили в негодность тысячи храмов и монастырей, являвшихся памятниками отечественной архитектуры, сжигались и уничтожались церковные книги, иконы, религиозная атрибутика15.

В апреле 1927 года было опубликовано постановление ВЦИК и СНК РСФСР «О религиозных объединениях»16, которое юридически закрепило ряд введенных ранее ограничений и запретов на каноничес-

кую, социальную и административно-хозяйственную деятельность Православной Церкви и ее служителей.

Перед началом второй мировой войны положение Православной Церкви было очень сложным, почти критическим: дезорганизация в управлении — лишь несколько высших иерархов на свободе; резкое уменьшение числа священников при лишении возможности подготовить кадры в религиозных учебных заведениях; полная беспомощность в административно-хозяйственной деятельности духовных округов, обусловленная лишением Церкви прав юридического лица; ветшание и разрушение тысяч храмов; уничтожение традиций русского православного монашества; утрата Церковью духовного авторитета и интегратив-ной функции в обществе; кризис богословия; ограничение религиозной жизни храмовым богослужением; стабильное снижение числа верующих и формирование молодого поколения, для которого религия и Церковь представлялись смешным, ненужным и вредным анахронизмом, пережитком капиталистического прошлого.

В первый день Великой Отечественной войны советского народа 1941-1945 годов митрополит Сергий обратился к верующим с патриотическим посланием, призывающим встать на защиту Родины. Православное духовенство включилось в общенародную борьбу с захватчиками. В октябре 1941 года Церковь призвала верующих вносить пожертвования на нужды обороны; на собранные средства была создана боевая танковая колонна им. Д. Донского. К 1944 г. вклад Православной Церкви на нужды обороны превышал 150 млн. рублей17.

4 сентября 1943 года Председатель СНК СССР И. В. Сталин вызвал в Кремль митрополитов Сергия, Алексия и Николая. В беседе принимали участие В. М. Молотов и будущий председатель Совета по делам Русской Православной Церкви Г.Г. Карпов. В ходе беседы обсуждались многие вопросы деятельности Русской Православной Церкви: выборы патриарха и Синода, подготовка служителей церкви, открытие религиозных учебных заведений, возобновление периодических изданий Церкви, создание хозяйственных уч-

реждений по производству свечей и цер-ковно-богослужебной утвари, урегулирование вопросов управления приходами и налогообложения духовенства, открытие новых и реставрация старых храмов, освобождение духовенства из мест заключения, было принято и решение о создании вышеупомянутого Совета.

8 сентября был срочно (И.В. Сталин рекомендовал митрополиту Сергию проявить в этом вопросе «большевистские темпы») созван Архиерейский собор, избравший патриархом Московским и всея Руси митрополита Сергия. Уже в 1944 году Православная Церковь начала решать вопросы строительства, аренды или покупки помещений, открыла учебные заведения, мастерские по изготовлению предметов культа, возобновила издание ежемесячника Московской патриархии. После кончины патриарха Сергия (1944 г.) был созван Поместный собор, который в начале 1945 года избрал патриархом митрополита Ленинградского Алексия (Симанского).

Русская Православная Церковь медленно возрождалась. Ремонтировались и открывались новые монастыри и храмы, создавались новые приходы, посвящались в сан новые священники. Начали восстанавливаться международные связи и контакты Московского патриархата, со второй половины 50-х годов эти связи стали постоянными. Православное духовенство принимает участие в деятельности международных религиозных миротворческих, а затем экуменических (стремящихся к объединению всех христианских церквей) организаций.

Процесс религиозного оживления православия был прерван новыми попытками административно-ограничительных санкций Первого секретаря ЦК КПСС Н.С. Хрущева, который попытался покончить с «религиозными пережитками» и Церковью накануне провозглашенного им вступления советского общества в коммунизм. Было закрыто более 10 тыс. церквей, почти вдвое сокращено число православных приходов (во многих случаях путем увеличения территории приходов), закрыты многие монастыри18.

В течение последующих десятилетий эволюция Православной Церкви была связана с разнородным и разрозненным движением

верующих на уровне приходов. Из этого движения появились не только религиозные диссиденты, но и новые лидеры, смыкавшиеся с частью низшего и небольшой группой высшего православного духовенства. В период, получивший в прессе название «период застоя», развитие негативных тенденций во всех сторонах жизни нашей страны затронуло и Православную Церковь19. После кончины патриарха Алексия на Поместном соборе в июне 1971 года патриархом Московским и всея Руси был избран митрополит Крутицкий и Коломенский Пимен (Извеков).

В 80-е годы XX века происходят существенные изменения внутри самой Церкви (увеличилось число священнослужителей, повысились число и уровень учащихся религиозных учебных заведений и т.д.) Сложилась тенденция сближения творческой интеллигенции России с духовенством Православной Церкви, возрос интерес молодого поколения к религии, ее духовным и нравственным идеалам.

В годы перестройки отношения государства и Церкви претерпели существенные изменения. Активизировалась и религиозная жизнь в самой Православной Церкви. Эти процессы во многом стимулировались в связи с подготовкой и широким празднованием 1000-летия крещения Руси. Широкие слои населения впервые за годы Советской власти получали обширную и разнообразную информацию о жизни Русской Православной Церкви20. Важным свидетельством позитивных перемен в отношении между государством и Церковью стала встреча Генерального секретаря ЦК КПСС М.С. Горбачева с патриархом Пименом и членами Священного Синода РПЦ, состоявшаяся в Кремле 29 апреля 1988 года.

Читайте так же:  Церкви минска расписание служб

В июне 1988 года состоялся Поместный собор, посвященный 1000-летию крещения Руси. На соборе был принят новый «Устав Русской Православной Церкви», которым в жизнь Церкви вносились многие позитивные нововведения. В июне 1990 года в связи с кончиной патриарха Пимена был проведен Поместный собор Русской Православной Церкви, на котором патриархом Московским и всея Руси был избран митрополит Санкт-Петербургский и Новгородский Алексий (Ридигер) Второй. Вы-

ступая на объединенной сессии Академии социальных наук Российской Федерации, посвященной встрече с ним и презентации его книги «Россия. Духовное возрождение», патриарх, определяя позицию и статус Православной Церкви по отношению к Российскому государству на современном этапе его развития, сказал: «Я являюсь убежденным сторонником того, что Церковь должна быть отделена от государства, в противном случае она будет, как и до революции, структурой государственной, ведомством государственным, а Церковь должна с нравственных, моральных позиций давать оценку тому, что происходит в обществе, в стране, не всегда следуя официальному курсу. У Церкви и у государства есть общие задачи, которые мы должны вместе осуществлять, — это нравственное и духовное здоровье общества, это сохранение архитектурных памятников зодчества, это мир и согласие в нашем обществе. . Но главная наша задача -. вернуть нравственные, духовные основы жизни нашего общества»21.

Определяя национальную идеологию современной России, Алексий II отмечал: «Часто раздаются голоса, что нужно найти национальную идею. Наш национальный опыт. является такой национальной идеей. Для государства его история является фундаментом»22.

Ныне, в начале второго тысячелетия своего существования, Русская Православная Церковь находится на пороге возрождения. Открывается новая страница в ее истории. Уникальность момента, который переживает сегодня Православная Церковь, связана с коренным изменением ее роли и статуса в социальной структуре общества. Суть этого изменения выражается в повороте от государства к обществу. Процесс, который в западных церквах в целом уже завершился, протекает в России в течение последнего столетия и только сейчас вступает в свою решающую фазу23. Проблема, присущая православию, заключается в том, что Церковь в течение столетий составляла вместе с государством единую социальную систему. Одно не могло быть мыслимо и существовать отдельно от другого. Верховная государственная (монархическая) власть

была сакрализована и поддерживалась всем авторитетом Церкви, а сама Церковь получала от государства основные социальные гарантии и выступала в роли государственного мировоззрения на правах его идеологии. Исторический контекст существования Православной Церкви заключался в том, что Русь была крещена великим князем, автономию получила благодаря царю, а в императоре имела своего верховного покровителя. Церковь была сущностно слита с государством, что получило выражение в православном учении о симфонии государства и Церкви. Особенно незыблемой «симфония» властей была в России, где Церковь рассматривалась государством как «ведомство православного исповедания». Вплоть до падения самодержавия Церковь была самым надежным его союзником24.

Революция 1917 года, изменившая историческую судьбу России, привела к перестройке этой системы, когда общество, прежде стоявшее под государством, встало над ним, и падающее самодержавие увлекло к гибели в качестве пристройки к режиму и Православную Церковь. В период после революции 1917 года до недавнего времени общество было существенно тождественным государству: государство представляло собой силовую структуру общества, а общество не обладало достаточной самостоятельностью по отношению к государству. В советский период она постепенно завоевывала автономию.

В конце ХХ века Церковь получила от государства независимость, которую прежде упорно отвергала, но о которой затем только могла мечтать. Она стала полноценным институтом гражданского общества, который рассматривает себя как частное явление в обществе и не может претендовать на всеобщность, зато получает полную независимость для отправления задач, возложенных на Церковь Христом. В этом новом для себя социальном статусе Церковь оказалась силой исторических обстоятельств, а не собственной волей. Собственная воля и развитие начинаются только сейчас, и оно будет зависеть от определения своего собственного места в социальной структуре общества и осмысления собственного пути.

Сформировавшаяся в последние десятилетия модель взаимодействия основных традиционных для страны религий имеет сложную структуру, а нормативную основу государственно-церковных отношений создает законодательство РФ, на которое ориентируются базовые документы православной и мусульманской конфессий. На нормативном уровне Конституция 1993 года провозгласила Российскую Федерацию светской страной, в которой «никакая религия не может устанавливаться в качестве государственной или обязательной», где «религиозные объединения отделены от государства и равны перед законом», а пропаганда социального, национального и религиозного превосходства запрещена (ст. 14; 29)25. Эти и другие конституционные установки редуцированы в Федеральном законе 1997 года «О свободе совести и о религиозных объединениях», по аналогии с которыми в субъектах Российской Федерации были приняты соответствующие нормы. Основополагающими документами, определяющими деятельность православной и мусульманской конфессий, явились «Основы социальной концепции Русской Православной Церкви» (приняты Архиерейским собором в 2000 году)26 и «Основные положения социальной программы российских мусульман» (2001 год)27.

В настоящее время для России остается актуальной задача построить такую модель взаимоотношений с основными религиозными конфессиями, которая отвечала бы российским традициям и менталитету, учитывала исторический опыт страны, традиции Русской Православной Церкви и ислама как основных носителей духовных начал Российского государства и национальной идеологии как основы государственной целостности современной России. В последние десятилетия влияние Церкви, религиозных норм и ценностей на жизнь общества заметно увеличилось. Религия воспринимается как важнейшая интегрирующая сила и фактор духовно-нравственного возрождения народов России.

1 Фирсов С.Л. Православная церковь и государство в последние десятилетия существования самодержавия в России. СПб. 1997. С. 317.

2 Андреев Л. Причины дехристианизации в России и возникновение квазирелигиозности в XX веке // Общественные науки и современность. 2003. № 1. С. 67.

3 Фирсов С. До 1917 года// Отечественные записки. 2001. № 1. С. 47-59.

4 Миронов А.В., Бабинов Ю.А. Основы религиоведения. Государственно-церковные отношения // Социально-политический журнал 1999. № 3. С. 23-34.

5 Карташев А. В.»Очерки по истории русской церкви». В 2-х т. М., 2000. С. 327.

6 Декрет Совнаркома «Об отделении церкви от государства и школы от церкви». Опубликован в № 15 газеты рабочего и крестьянского правительства от 23.01.1918 года; печатается по тексту: Документы Октября. М.: Партиздат, 1973. С. 108.

7 Андреев Л.А. Процесс дехристианизации в России и возникновение квазирелигиозности в XX веке // Общественные науки и современность. 2003. № 3. С. 18.

8 Солдатов А. После 1917 года // Отечественные записки. 2001 № 1. С. 5.

9 Постановление ВЦИК «Об изъятии и передаче государству ценностей, хранящихся в церквах, синагогах и мечетях» от 23 февраля 1922 г. // Архивы Русской Православной Церкви: пути из прошлого в настоящее (Труды Историко-Архивного Института. Т. 36.). М.: РГГУ, 2005. С. 359.

10 Селиверстова Н.А. Атеизм и религия в духовной культуре советского общества // Религия и свободомыслие в культурно-историческом процессе. СПб., 1991. С. 155-162.

11 Архивы Русской Православной Церкви: пути из прошлого в настоящее (Труды Исто-рико-Архивного Института Т. 36.). М.: РГГУ, 2005. С. 365.

12 Заявление патриарха Тихона в Верховный суд РСФСР от 16 июня 1923 г. // Архивы Русской Православной Церкви: пути из прошлого в настоящее (Труды Историко-Архивного Института. Т. 36.). М.: РГГУ, 2005. С. 370.

13 Послание патриарха Тихона от 23 апреля 1925 года // Архивы Русской Православной Церкви: пути из прошлого в настоящее (Труды Историко-Архивного Института .Т. 36.). М.: РГГУ, 2005. С. 379.

14 «Декларация» заместителя местоблюстителя митрополита Сергия (Старогородско-

го) от 29 июля 1927 года // Архивы Русской Православной Церкви: пути из прошлого в настоящее (Труды Историко-Архивного Института. Т. 36.) М.: РГГУ, 2005. С. 382.

15 За Христа пострадавшие: Гонения на Русскую Православную Церковь, 1917-1956 / (Материалы по новейшей истории Русской Православной церкви / Ред. кол.: прот. В. Воробьев). Кн. 1: А — К. 1997. С. 696.

16 Постановление ВЦИК и СНК РСФСР «О религиозных объединения» от 08.04.1929 (с изм. и доп., внесенными Указом Президиума ВС РСФСР от 23.06.1975) // Ведомости ВС РСФСР, 1975, № 27, ст. 572.

17 Религия и общество: церковь в СССР, роль религии в нравственном очищении общества [сборник: перевод / сост. М. Кондратьев]. М.: Изд-во Агентства печати «Новости», 1990. С. 47.

18 Карташев А. В.»Очерки по истории Русской Церкви». В 2-х т. М., 2000. С. 342.

19 Миронов А. В. Кризис духовных ценностей на социокультурном пространстве современной России // Социально-гуманитарные знания. 2007. № 2. С. 39-52.

20 Кирилл, митрополит. Русская православная церковь в современной России: служение обществу, трудности возрождения // Вопросы экономики. 2002. № 1.

21 Патриарх Московский и всея Руси Алексий II. Церковь и народ на путях духовного возрождения // Социально-гуманитарные знания. 1999. № 3. С. 3.

22 Патриарх Московский и всея Руси Алексий II. Россия. Духовное возрождение. М., 1999. С. 7.

23 Костюк К.Н. Русская Православная Церковь в гражданском обществе // Социально-гуманитарные знания. 1998. № 4. С 57.

24 Свистунов М.Н. О влиянии русской Православной Церкви на формирование основ русской цивилизации // Социально-гуманитарные знания. 2004. № 1. С. 52.

25 Конституция Российской Федерации. М., 1993. Ст. 14; 29.

26 Основы социальной концепции Русской Православной Церкви. Официальный Web -сайт Московского патриархата http:// www.Russian orthodox church.org.ru

27 Основные положения социальной программы российских мусульман. М., 2001.

Русская церковь в XX веке

Русская церковь в XX веке

Дорогие друзья, сегодня наша лекция посвящена истории церкви в России в 20 веке. 20 век совершенно особое явление русское жизни вообще. Я думаю, это самый трагический век в нашей истории, в то же время век, когда Россия из состояния подросткового несознавания себя прошла через страшный опыт взрослости, тот страшный опыт, из которого можно не выйти вообще, к сожалению, который иногда приводит молодые организмы к гибели, но иногда приводит к переосмыслению всего и к началу другой, сознательной ответственной жизни.

Вот собственно сейчас, в начале 21 века мы стоим перед этим выбором. Как говорил в свое время Пастернак, «полной гибели всерьез» или же новой взрослой, сознательной жизни, основывающейся на всем нашем предшествующем опыте. Конечно, опыт русской церкви — это один из главных опытов 20 века, один из главных опытов, который мы должны понять. В чем же суть. Дело в том, что в 20 век русская церковь вступает, казалось бы, исключительно влиятельной и могущественной. Крупнейшей и сильнейшей православной церковью мира и одной из крупнейших христианских церквей. В начале 20 века около 90 млн. людей России были записаны православными христианами. В России было более 50 тысяч церквей, около 20 тысяч часовен, каждый год строилось по 500 храмов. Одного белого духовенства было 105 тысяч человек, т. е. дьяконов, священников и людей причта церковного. Сотни монастырей, тысячи монашествующих. Казалось бы, полное процветание, а при этом все серьезные современники видели глубочайший упадок. Митрополит Евлогий, будущий создатель русского православного экзархата Константинопольского патриархата в Европе, тогда еще епископ, вспоминал, что в начале 20 века духовные семинарии не давали достаточного числа кандидатов в священники, во многих епархиях наблюдался их недостаток, многие семинаристы, особенно в Сибири, не хотели принимать сана. Благовещенская семинария за 10 лет не выпустила ни одного священника, религиозный энтузиазм в семинариях потух, молодежь устремлялась на гражданскую службу, на прииски в промышленные предприятия. Другой выдающийся деятель Русской церкви митрополит Вениамин Федченков вспоминал: «влияние церкви на народные массы все слабело и слабело, авторитет духовенства падал, вера становилась лишь долгом и традицией, молитва — холодным обрядом по привычке, огня не было в нас и в окружающих, как-то все в нас опреснилось и, по выражению Спасителя, соль в нас опреснилась, мы перестали быть солью земли и светом мира. Нисколько не удивляло меня ни тогда, ни теперь, что мы никого не увлекали за собой. Как мы могли зажигать души, когда не горели сами. И приходится еще дивиться, что верующие держались в храмах и с нами, хотя вокруг уже все стыло и деревенело. А интеллигентных людей мы не могли уже не только увлечь, но и удержать в храмах, в вере, в духовном интересе».

Таких свидетельств десятки, с другой стороны в простом народе доминировало иное. Сам обер-прокурор Синода Константин Победоносцев, человек крайне консервативных взглядов, но при этом умный и образованный, констатировал: «русское духовенство мало и редко учит, лишь служит в церкви и исполняет требы, для людей неграмотных Библия не существует, остается лишь служба церковная и несколько молитв, который передаваясь от родителей к детям, служат единственным соединительным звеном между человеком и церковью. В некоторых местностях народ вообще ничего не понимает в словах церковной службы, и даже в Отче наш делают такие ошибки и пропуски, что у молитвы исчезает всякий смысл».

Наблюдательный иностранец, французский посол в России Морис Палеолог в эти же дни отмечал: «абсолютное большинство русских остаются примитивными людьми, едва перешагнувшими ступень природного инстинкта, они по-прежнему рабы собственных импульсов. Христианство только частично овладело их душами, оно ни в коем случае не тронуло рассудка и в меньшей степени взывает к их сознанию, чем к их воображению и чувствам».

Это была констатация внешнего рассвета при глубочайшем внутреннем упадке. Причину этого упадка вы уже во многом поняли исходя из того, о чем мы говорили на предшествующих лекциях. Именно в начале 20 века пришло время пожинать плоды неправильного и государственного, и духовного управления Россией. Почему же именно в начале 20 века? Потому что после того, как Россия вынужденно пошла на великие реформы Александра II, стали освобождаться силы народа, народ перестал быть рабом. Появился широкий круг людей, которые начали обучаться грамоте, получали некоторую культуру. Но одно дело грамотность и некоторая культура, другое дело духовная грамотность и образованность. Слово образованность происходит от слова образовать, создать. Как я уже говорил, вспоминая слова Карамзина, веками направленного ответственного строительства созидают общество как здоровый организм. Здесь же общество разрушалось, поэтому, когда внешние силы освободились, а внутреннего результата созидания не было, начался процесс быстрой деградации.

До великих реформ образованный класс неправедно, но держал в своих руках и контролировал все общество, сам пользуясь тем, что общество — это общество необразованных рабов. Теперь он потерял власть над обществом. А внутреннего ответственного авторитета в людях не было, из-за этого происходят эти страшные процессы. Причем происходят не только в народе, они происходят и в высших слоях общества. Удивительно, что когда вспыхнула первая русская революция в 1905 году, тогда одним из моментов была удивительная ненависть народа к религиозным святыням, церковным святыням. Вспоминаю письма Столыпина его жене, в которых он пишет, будучи Саратовским губернатором, что повсюду доносят, что мужики не просто сжигают помещичьи усадьбы, но и оскверняют самым гнусным образом церкви, отвратительным образом, о чем даже не хочется говорить. Огромная ненависть к церкви в простом народе.

В это же время отдельные люди и отдельные точки России привлекали внимание людей именно высокой духовностью. Мир русской церкви был различен. При общей деградации отдельные точки подъема и развития. Такими точками развития были некоторые монастыри, например, знаменитая Оптина Пустынь, о ней мы уже говорили на прошлой лекции, продолжала свое служение духовного строительства русского человека и в начале 20 века и вплоть до закрытия большевиками после революции. Удивительной точкой притяжения стал Кронштадтский собор, где служил знаменитый священник Иоанн Сергиев (Кронштадтский). Этот человек привлекал к себе многие десятки и сотни тысяч верующих людей, и не только православных и не только христиан, своей искренностью, подлинностью веры. Его принципом в этой деревеневшей и остывавшей духовной атмосфере были слова, что в Церкви и в вере надо истинствовать. Надо быть настоящим в вере, нельзя играть в веру. В то же время воспоминания такого известного церковного человека С.Фуделя «У церковных стен». Его отец был священник, он был из немцев, перешел из лютеранства в православие по глубокой вере, стал священником и был отправлен для проповеди в северо-западный край, нынешнюю Белоруссию, и был поражен тому, что никто из священников не соблюдал никаких норм: ни постов, ни молитвы. Часто даже не соблюдались и нормы семейной жизни. Это было настолько обычно, что на него, человека с таким неофитским жаром и немецкой аккуратностью старавшегося все соблюдать, что должен соблюдать православный священник, на него смотрели буквально с враждой, что он перед всеми выказывается.

Что могло произойти в таком обществе? В таком обществе происходила одна из явных вещей, которые происходят в таких случаях. Там где ослабевает вера, там распространяются всяческие с одной стороны еретические учения, это еще полбеды, а с другой стороны, просто явное колдовство и магия. Это колдовство и магия распространяются повсюду, затрагивая даже высшие слои общества, европейски образованные, культурные, затрагивают даже царский дом.

Всем вам известно имя Григория Распутина, в общем-то, колдуна, появившегося при царском дворе, приведенного туда духовником царя епископом Феофаном, который потом страшно переживал и раскаивался в этом. Не буду подробно рассказывать об этом. Вот мнение замечательного мыслителя русского зарубежья протоиерея Георгия Флоровского, одного из самых сильных церковных мыслителей и ученых 20 века: о начале 20-го века «это было время массового гипнотического отравления, отсюда всё нарастающее беспокойство, тревога сердца, темные предчувствия, много суеверия и изуверства, прелести и даже прямой обман. Темный образ Распутина остается самым характерным символом и симптомом этой зловещей духовной смуты». А протопресвитер русской армии и флота Георгий Шавельский, главный священник русского воинства, в своих воспоминаниях писал: «развилась у нас крайняя и даже болезненная форма православия, типичными особенностями которой была ненасытная жажда знамений, пророчеств, чудес, отыскивание юродивых, чудотворцев, святых как носителей сверхъестественной силы». Косноязычный Метий Козельский, Василий Босоножка, скандально известный иеромонах Илиадор Труфанов — все они в это время проявили себя в полной мере.

Читайте так же:  Комсомольск-на-амуре церковь на дземгах

До того как Распутин приблизился к трону, у его подножия успел побывать другой друг царей, французский авантюрист Филипп Антельм Ницье, получивший печальную известность в качестве леонского магнитизера. Раз или два в неделю, пишет Морис Палеолог, который как французский посол обязан был следить за действиями своих сограждан в России, он проводил в присутствии Царя и Царицы сеансы гипноза, занимался пророчествами, опытами воплощений и черной магией. Призрак отца, Александра III, им вызываемый, передавал Царю множество решений. Другом знахаря Филиппа был маг Папюс, настоящая фамилия Данкос. В октябре 1905 года Папюс был вызван в Россию и совершал спиритические сеансы для царской семьи в Царском селе.

А в питерском простонародье вовсю действовал такой аналог Распутина для простых людей — некий Щетинин, который был столь же развратен, столь же пьяница и так же точно создавал секту истинных христиан. В итоге кончилось тем, что его арестовали, сослали в Сибирь за обманы и вымогания денег. В Сибири он исчез в 1916 году, и мы не знаем, что с ним произошло дальше.

В такой ситуации, разумеется, вера людей была формальной. К.П.Победоносцев говорил о том, что для русских людей всё форма, форма для них главное. Это была его глубочайшая ошибка. Потому что в вере главное, конечно, не форма, а содержание, главное богообщение, ощущение, то, о чем говорил отец Иоанн Кронштадтский, старцы Оптиной пустыни. Этому же учил и замечательный русский подвижник, который известен нам, как епископ Феофан Затворник Вышинский. Епископ Феофан, образованнейший человек, он перевел на русский язык Добротолюбие. По всей видимости, под его редакцией была создана книга «Откровенные рассказы странника духовному отцу своему», в которой рассказывалось об Иисусовой молитве, частом причастии и богообщении. Все эти книги, деятельность этих людей имели большое влияние на Россию. Большое, но не всеобщее. Это затрагивало десятки тысяч людей, но незатронутыми оставались миллионы. И это сыграло свою роль.

В начале 20 века началось очень неуверенное движение части интеллигенции к православной церкви. Причем это было сложное движение, движение к Православной церкви как к вере, но не как к институции. Институции не верили и понятно почему: она была абсолютно частью государственной системы. Абсолютное монархическое государство вызывало отторжение русских образованных людей, которые не хотели, чтобы ими управляли как детьми, которые считали, что сами могут участвовать в устроении своей, в том числе политической жизни. Вот это движение русской интеллигенции к вере особенно ясно проявилось в сборнике «Вехи», который вышел в 1909 году, авторами которого были такие в будущем выдающиеся религиозные мыслители, а в то время люди только что отошедшие от социал-демократии, как С.Н. Булгаков, профессор математики, будущие знаменитый протоиерей Сергий, Николай Бердяев, замечательный и наиболее известный русский философ 20 века. Они отмечали, что отбрасывая государственную церковь, её государственный аспект, интеллигенция отбрасывает церковь как таковую, отбрасывает Самого Христа, и в этом ее ошибка. Но очень трудно было избавиться от искушения, ведь до 1901 года русские епископы при рукоположении приносили клятву на верность Императору как высшему земному судии. Только в 1901 году 23 февраля эта формула эта клятва, совершенно ничего общего не имеющая с устоями церкви, была отменена.

Следует отметить очень значимые вехи церковной предреволюционной жизни. 17 апреля 1905 года в России государь подписал указ об укреплении начал веротерпимости, фактически дав свободу всем неправославным церквам. До этого был запрещен переход из православия в другие конфессии, и при браке православного и неправославного дети должны были воспитываться в православии. Теперь людям давалась свобода, в т. ч. и в строительстве храмов. Тогда во многих городах начинается строительство католических соборов, мусульманские мечети. Сейчас многие возмущаются, как там в каком-то городе построена мечеть, но посмотрите, в Петербурге на самом видном месте, на Петроградской стороне, видно со стрелок Васильевского острова, стоит великолепная мечеть, которая являлась главной мечетью России. Построена как раз после этого указа. Тогда же в Петербурге в Новой деревне строится буддистский храм, потому что Император становится покровителем всех религий, оставаясь покровителем православной церкви. 17 апреля 1906 года, в годовщину первого указа, принимается указ о свободе деятельности старообрядцев. Только теперь снимаются окончательно со старообрядцев государственные прещения, не церковные, и старообрядцы могут распечатать алтари своих храмов и совершать полноценные богослужение, в т. ч. совершать таинства.

В это время, надо сказать, многие люди глубоко переживают неправильность организации самой церковной жизни в России. Ведь не забудем, что начиная с Петра I, в России нет патриарха, нет возглавления церкви. Формально церковь возглавляет синод архиереев, но фактически церковь возглавляет сам Император и поставленный им обер-прокурор, государственный чиновник. И видя те беды, которые происходят в церкви, многие священники и большинство епископов (к чести тогдашнего духовенства) искали возможность восстановить правильное управлению церковью. Их поддерживает в этом тогдашний премьер-министр России С.Ю.Витте, и 22 марта 1905 года он предлагает Государю созвать новый собор, и Государь соглашается с тем, что такой собор, русский поместный собор должен быть собран, и даже говорит, что его нужно созвать в кратчайшие сроки. Но он так и не был созван при Российской Империи. Постоянно эти сроки откладывались, потом вообще всё было забыто. Но памятником этому времени осталось удивительное собрание материалов, недавно вновь опубликованное. Дело в том, что как раз тогда Победоносцев подает в отставку, а заступивший на его место обер-прокурор рассылает опросный лист всем архиереям, что надо вынести на собор, какие вопросы обсудить. И вот, некоторые архиереи отделываются отписками, но большинство пишут целые трактаты о том, что нужно сделать. И вот это собрание мнений епархиальных архиереев о необходимых реформах в церкви — это огромных два тома, интереснейший источник о том, что у нас на самом деле происходит в церкви. Видели очень трезво то, что плохо, что в церкви в основном всё очень неважно. И необходимо освобождать внутренние силы людей, необходимо воспитание, внутренняя свобода, некоторые институциональные изменения. Об этом говорится в этих отчетах, отзывах. Созывается предсоборное присутствие, которое должно подготовить к будущему собору все необходимые материалы. Предсоборное присутствие работало в течение 1906-7 гг., действительно, очень много сделало. И потом эти материалы очень помогли при работе Московского Поместного собора РПЦ, который был созван уже при Временном Правительстве в 1917 году.

Еще одним очень важным моментом, я бы сказал, амбивалентным, хотя обычно это воспринимается только положительно, в духовной жизни предреволюционной России было широкое распространение старчества. Старчество — это древний феномен православной церкви, даже на многих европейских языках нет адекватного аналогичного термина, поэтому, как правило, во французских и английских книгах просто латиницей пишется слово staretz. Что же такое старец — это человек, в котором угасли желания, связанные с этим миром — у старых людей они обычно угасают, если они не сумасшедшие — и который имеет поэтому просветленный духовный взгляд и может давать советы и рекомендации людям, как строить свою жизнь. Желание найти таких старцев было в России колоссальным. Именно в таких людях, как Иоанн Кронштадтский или монахи Оптиной пустыни, видели старцев, к ним шли бесконечное число людей. Многие даже того же Иоанна Кронштадтского даже обожествляли, появилась церковь так называемых иоаннитов, которые считали, что И.К. это новое воплощение Иисуса Христа. Сам о. Иоанн и многие другие пытались бороться с этой болезнью. Что же негативного в явлении старчества, при всей его положительности, казалось бы. Негативное в нем то, что люди боятся своей ответственности, своей воли. Нет навыка волевого ответственного принятия решений сообразуясь с собственным пониманием добра и зла, которое в человеке как в образе и подобии Божием вложено изначально. Конечно, обратиться к духовно опытному человеку и посоветоваться — это прекрасно. Для монаха полное отсечение своей воли в некотором роде необходимо, но когда все общество боится своей воли, наступает страшная ситуация безволия тех людей, которые верят при колоссальной энергии и воле тех, кто не верит. И это естественно тоже имеет разрушительное значение.

Удивительно, что русская церковь, которая вот так была спаяна с государством, восприняла февральскую революцию очень спокойно, без каких-либо потрясений. И уже 6 марта 1917 года, через три дня после отречения Государя, объявила о том, что наступили новые времена и необходимо приносить присягу уже Временному Правительству — было сказано в решении Синода от 6 марта: «Свершилась воля Божия. Россия вступила на путь новой государственной жизни». Надо молиться об утишении страстей с возглашением многолетия богохранимой Державе российской и благоверному Временному Правительству ея. Разумеется, формула многолетия Временному правительству — это комичный элемент обращения. Но на самом деле обращение не комичное, а трагичное. Понимаете, никакой попытки объяснения того, что произошло, нет.

В 1917 Правительство принимает очень спорное решение, закон о свободе совести и фактически тем самым ставит государство внеконфессиональным. До этого, напоминаю, Россия была православной империей, теперь она является государством вне конфессий, светским государством. Далеко не всем это понравилось. После принятие этого закона прекращает свое действие обер-прокурор святейшего синода и на его место назначается министр по делам исповеданий. Им назначен последний обер-прокурор Синода, уже Временного правительства, весьма интересный, глубокий и широко мыслящий профессор Антон Карташев, будущий автор знаменитой истории Русской церкви.

Пожалуй, самым важным событием религиозной жизни России эпохи Временного Правительства является подготовка и созыв Поместного собора. Решение о долгожданном созыве собора принимает Синода русской церкви в мае 1917 года. Тут же начинается интенсивная подготовка к выборам на собор. Дело в том, что Собор решили провести на абсолютно демократической основе, чтобы все общины церкви, как приходские, так и монастырские, все выбирали своих представителей на собор по определенным, четко установленным правилам. Эта процедура была проведена в исключительно короткий срок. Выборы на собор прошли в июне-июле 1917 года по всей Российской Империи. Все архиереи, епископы находились на соборе по должности, а все остальные избирались: от монашествующих по своей квоте, от мирян — по своей квоте, от белого духовенства — по своей квоте.

Первичной ячейкой выборов была церковная община, если это были не монастыри, которая выдвигала наиболее достойных своих представителей из священства, причта (люди не в сане, но работающие в церкви — псаломщики, алтарники) и из мирян. Троих выдвигал каждый приход. Потом собиралось благочиние, это все выбранные в рамках уезда, и выдвигали своих представителей на губернское собрание по тому же принципу. А губернские собрания уже выбирали представителей на соборе. То есть для мирян это было четырехступенчатые выборы, для белого духовенства трех, монастыри тоже в несколько ступеней выбирали своих представителей. В итоге на соборе собралось 564 депутата, из которых больше половины, 299, были миряне. Собор преступил к работе в день Успения Божией Матери, по старому стилю это 15 августа 1917 года. На соборе было образовано много комиссий, обсуждалось много вопросов. Одним из важнейших был вопрос о восстановлении патриаршества, другие — о литургическом языке в церкви, об отношениях государства и церкви в России, о роли женщины в церкви, о системе образования церковного и религиозного компонента светского, многое другое.

5 ноября 1917 года совершились выборы патриарха Московского. В течение всего 18 и 19 века в России не было патриарха, и вот через 200 лет патриаршество было восстановлено. Патриарха выбирали в несколько этапов. Сначала были выдвинуты кандидатуры 25 человек, даже один мирянин, бывший обер-прокурор Самарин, предполагалось, что если он будет выбран, то примет монашества — так в Византии бывало. После выборов оставили трех первых кандидатов, это были митрополит Антоний Храповицкий, митрополит Арсений Стадницкий и митрополит Тихон Беллавин. Больше всего голосов собора получил митрополит Антоний Храповицкий, но члены собора не решились избрать патриарха своей волей. Они понимали, что это великое дело и дело Божье. Тем более не забудем, что такое 5 ноября 1917 года. В Москве шли бои, революция, октябрьский переворот в Петрограде, а в Москве офицеры и студенты, юнкера решили воспротивиться большевистскому перевороту и подняли антибольшевистское восстание. Ясно было, что будущая власть во многом станет не просто церковной, но в каком-то смысле общенациональной, особенно если победит богоборческая власть. Поэтому избирание патриарха имело огромное значение, и соборяне испугались его доверить себе. Это очень хороший знак — благоговение перед Богом. Поэтому решили, что три первых кандидата, их имена будут положены на Престол Успенского Собора, но так получилось, что в Кремле нельзя было проводить заседания, заседания и избрание происходило в Храме Христа Спасителя. Кремль в это время как раз был разорен во время восстания, его обстреливала большевистская артиллерия.

Были положены три жребия на Престол, и слепой монах Зосимовой пустыни под Москвой, всеми уважаемый старец послед долгой молитвы взял наугад один из жребиев и протянул его служащим с ним архиереям. На жребии было написано имя Тихона Беллавина. Митрополит Тихон, бывший третьим среди избранных людьми, оказался первым среди избранных Богом. И сейчас фактом его канонизации в РПЦ подтверждена незыблемость этого божественного избрания. Митрополит Тихон оказался не просто первым патриархом, но святым патриархом.

Он вступает в свою должность, происходит интронизация уже в то время, когда большевики властвуют над Москвой, в конце ноября 1917 года. А большевики, захватив власть, ни на минуту не скрывали, что их задача — уничтожение церкви.

Акт следует за актом. 11 декабря запрещено церковное образование и отняты все церковные учебные заведения. Это не мелочь, дело в том, что всегда борьба с каким-то общенациональным явлением начинается с уничтожения его образованного, как сейчас называют креативного слоя. Этот слой должен быть уничтожен, тогда со всем остальным справиться легко. Когда немцы захватывают Польшу, они первым делом арестуют профессуру Краковского университета и других университетов страны, потому что это духовное и интеллектуальное возглавление страны. То же самое большевики делают потом со всей русской интеллигенцией, но начинают с церковной.

17-18 декабря запрещается регистрация церковного брака, только светский гражданский брак разрешен.

16 января 1918 года отменяется военное духовенство.

20 января 1918 года принимается декрет о свободе совести, который вошел в историю под названием декрета об отделении церкви от государства. Этот декрет получил следующее определение тогда еще функционирующего собора. 25 января 1918 года поместный собор констатировал: «Изданный советом народных комиссаров декрет об отделении Церкви от государства представляет собою, под видом закона о свободе совести, злостное покушение на весь строй жизни православной Церкви и акт открытого против нее гонения». Патриарх Тихон не скрывает, что власть в стране захвачена откровенно богоборческими силами. В своем обращении этого времени 19 января он говорит о большевиках: «Забыты и попраны заповеди Христовы о любви к ближним: ежедневно доходят до нас известия об ужасных и зверских избиениях ни в чем неповинных и даже на одре болезни лежащих людей, виновных только разве в том, что честно исполняли свой долг перед родиной, что все силы свои полагали на служение благу народному. И все это совершается не только под покровом ночной темноты, но и вьявь при дневном свете, с неслыханною доселе дерзостию и беспощадной жестокостию, без всякого суда и с попранием всякого права и законности, — совершается в наши дни во всех почти городах и весях нашей отчизны: и в столицах, и на отдаленных окраинах. …?Опомнитесь, безумцы, прекратите ваши кровавые расправы. Ведь то, что творите вы, не только жестокое дело, это — поистине дело сатанинское, за которое подлежите вы огню геенскому в жизни будущей — загробной и страшному проклятию потомства в жизни настоящей — земной. Властию, данною нам от Бога, запрещаем вам приступать к Тайнам Христовым, анафематствуем вас, если только вы носите еще имена христианские и хотя по рождению своему принадлежите к Церкви православной. Заклинаем и всех вас, верных чад православной Церкви Христовой, не вступать с таковыми извергами рода человеческого в какое-либо общение». В таких словах Святейший Патриарх говорит о совершителях революции в России в то время.

Надо сказать, что большинство православного народа не последовало за патриархом. Более того, страшная статистика появилась в это время. Из людей, которые объявляли себя православными, 99 % перестали подходить к Святым Таинствам, вообще ходить в церковь, забыли об этом как раз в 1917-18 гг. Народ отвернулся от церкви, большинство злодеяний, убийств священников и епископов, которые начались сразу же после большевистского переворота. Первые убийства священников произошло 31 октября 1917 года в Царском Селе, первой жертвой стал священник Иоанн Качуров, который уже давно прославлен в лике святых. Эти убийства свершались руками простых русских людей — солдат, матросов.

В конце января 1918 года в Киев был убит Киевский митрополит Владимир, один из лучших архиереев Русской церкви. Бывший Питерским митрополитом он решительно выступал против Распутина и за это был сослан царем на киевскую кафедру незадолго до революции. Он был убит матросами, убит в центре Киева, рядом с Киево-Печерской лаврой. Киев почти миллионный город, эту группу матросов можно было даже не убить, а просто расшвырять. Одних монахов было несколько сотен. Никто пальцем не пошевельнул. Его вывели из монастыря и зверски закололи штыками на глазах у сотен тысяч людей. Это очень характерный знак. За время гражданской войны было казнено, так или иначе, большевиками 8000 епископов и священников по всей России. Иногда зверски, жесточайшим образом, и очень редко это вызывало противоборство.

Читайте так же:  Что такое церковь абдулова

Только страдания гражданской войны начали постепенно возвращать людей в церковь. И.Бунин вспоминает в своих записках, Окаянных днях, что он где-то в марте 1918 года еще перед отъездом на юг, в Москве, пошел в церковь и поразился, сколько в церкви плачущих интеллигентных людей. Впервые увидел их в церкви, никогда до этого не ходили. Этот процесс покаяния начался, и он усиливался и продолжался постепенно, медленно и достиг своего апогея, как ни странно, по крайней мере мы его можем констатировать, в 1937 году.

После окончания гражданской войны в 1922 году Ленин и Троцкий принимают решение о более тонком уничтожении церкви. Оказалось, что просто так уничтожить все-таки не получилось. Да, народ в основном отошел от церкви, но произошло некоторая сепарация. Те, кто не отошли, а это сотни тысяч человек, готовы были умирать за церковь. Это показали события конфискации церковной собственности в 1921 году под предлогом борьбы с голодом и вскрытие мощей в 1919 году под предлогом борьбы с суевериями, когда большевики вскрыли огромное количество мощей по фото и даже киносъемку, показывали, что мощи — это никакие не люди, а одни кости. Это вызвало огромное возмущение. Демонстрации в Москве, в Шуе, они расстреливались из пулеметов большевиками. Но, тем не менее, было ясно, что нужно сделать что-то еще. Ленин отдает тайный приказ о том, что уничтожать реакционных попов (так называли тех, кто сохранили веру в полноте и были готовы идти на защиту веры) и при этом создать управляемую церковь. Эта идея создания управляемой церкви была главная идея большевиков с 1921-22 года, потому что ясно, что всех людей отвадить от веры быстро не удастся и надо создать такую церковь, которая сама будет людей отводить от веры. Это воистину сатанинская и, надо сказать, непростая задача.

Дело в том, что в недрах церкви были разные люди: консервативные, либеральные. Большевики решили сыграть на либерализме некоторых церковных деятелей. Предложили им возглавить церковь, их поддержат, дадут соборы, в т. ч. ХХС, чтобы обновленцы, как их называли, провели собор и обновили жизнь церкви самым радикальным образом: женатый епископат, перевод богослужения на русский язык, отмена постов и т. д. Большинство русских людей, которые действительно ценили обряд, от этой церкви отшатнутся, другой церкви уже не будет, и люди останутся без церкви.

Это начало проводится в жизнь. Обновленческую церковь возглавил формально начальник 6-го отделения секретный сотрудник ГПУ Тучков, а в религиозном плане — запрещенный в служении архиепископ Антонин Грановский, епископ Евдоким Мещерский и клирики Петроградской епархии Александр Введенский и Владимир Красницкий. Они стояли во главе этой церкви, большинство были запрещены за те или иные канонические нарушении. Они создали новую обновленческую церковь. За ней действительно пошло мало людей, но большинство осталось верными своим пастырям. Хотя патриарха Тихона в конце 1918 года уже первый раз арестовывали, многих епископов арестовывают и ссылают в дальние местности, несмотря на это народ не идет за обновленцами. Обновленческие храмы остаются пустыми, где люди понимают, что церковь изменилась.

Временно этот проект был заморожен. После 1922 года начинается НЭП, это попытка, эксперимент создания в советском союзе рыночной экономики при советской власти в политике. Коли рынок, то свободные деньги у крестьян и ремесленников, некоторая свобода жизни восстанавливается. Она восстанавливается и в церкви — минимальная свобода. Вообще, это нэповское время напоминает немного нынешний экономический эксперимент в красном Китае. Надо сказать, он имеет тот же эффект, начинается быстрый экономический подъем. Но большевики испугались, что народ выходит из их подчинения, становится все богаче, особенно крестьяне. И у кого деньги, у того власть — это они знали хорошо, поэтому принимается решение покончить с НЭПом, поработить снова крестьянство экономически, сделать всех людей не свободными тружениками на своей земле, а сделать их наемными работниками государственных полей и мастерских, работающих за зарплату, всех сделать рабами государства. В этом идея переворота в деревне, что на официальном языке было названо коллективизацией, а сами крестьяне назвали ВКП(б) — второе крепостное право большевиков.

Для того чтобы этот процесс успешно провести надо было сделать несколько обычных для большевиков вещей. В первую очередь уничтожить всех авторитетных лидеров, вокруг которых могло сплотиться сопротивление отвратительному делу порабощения — никто не хочет становиться рабом — отбирали землю, имущество, скотину, дома — кто ж на это пойдет! Чтобы минимизировать сопротивление, ликвидировали все центры кристаллизации сопротивления. А какой главный центр кристаллизации в деревне. После того как помещиков уже нет, в 1925-26 году издается специальный указ, запрещающий помещикам, которые живут в своих деревня уже без поместий, просто к ним хорошо относятся крестьяне, им позволяют жить в своих имениях, имеют свой надел и работают на равных правах со всеми. При этом сохраняя европейский уровень культурной жизни, они часто являлись учителями крестьянских детей. Специальными указами запрещалось помещикам в любых условиях жить в деревнях, где они жили раньше. Хотят крестьяне, не хотят — все должны быть высланы.

Но самым опасным и самым авторитетным является не помещик, а священник. Там где люди верующие, они за священника. А уже немало было решительных священников, которые готовы были жизнь отдать и отдавали ее за народ, за ними пойдут. А уж тем более за монастырем, за игуменом монастыря. Поэтому закрываются все до одного монастыри в 1927-29 гг., проводится массовая кампания арестов духовенства, арестовано порядка 40 тысяч священников и из них 5 тысяч убиты, остальные сосланы. Но этого мало. Патриарх Тихон незадолго до ареста и по всей видимости насильственной смерти, он понимает, что больше из лап большевиков не вырвется, назначает нескольких своих заместителей, которые в случае его кончины или невозможности выполнять свои обязанности, вступают в должность местоблюстителя. Первый это митрополит Петр Полянский и другие. Их всех арестовывают, чтобы никакого сопротивления не было.

Одновременно разворачивает кампания за границей, потому что не надо забывать, что после гражданской войны более миллиона русских людей ушло за границу, еще более 600 тысяч осталось за границей в силу изменения границ России — Прибалтика, Финляндия, Польша. Значительная часть людей, это был креативный класс, те, кто боролись с большевиками. Надо было расколоть эмиграцию, в том числе и церковную. Пока еще все подчиняются Москве и Патриарху Тихону формально, его уважают и он глава русской церкви. В 1927 году одного из заместителей местоблюстителя патриарха, митрополита Сергия Страгородского освобождают из заключения. Ему предлагают вернуться в Москву, зарегистрировать Синод русской церкви. Все остальные сидят. Почему? Не все документы открыты до сих пор, мы не знаем, но очевидно, что имеет место сговор.

Митрополит Сергий первым делом принимает декларацию, в которой обращается к русским церквам за границей с указанием, что борьба против советской власти — это борьба против отечества и церкви, и поэтому те, кто не хотят сложить оружие в борьбе с советской властью, не могут быть чадами русской церкви. Естественно, очень многие с этим не соглашаются, не только миряне, но и священники и епископы. И как раз митрополит Антоний Храповицкий, который возглавлял русскую церковь в белых областях и потом ушел с белыми за границу. Он созывает собор епископов за границе в месте Сремски Карловцы, в Югославии, и объявляет о том, что они создают временное независимое от Москвы управление церковью, поскольку Московская церковь фактически подчинилась большевистской власти, вынужденно, не по своей воле, это понятно, но подчиняться ей невозможно. Именно тогда в эмиграции образуется Русская зарубежная церковь, которая существовала долгие годы и совсем недавно воссоединилась с Русской церковью. Формально дипломатическим языком, две церкви МП и РПЦЗ вновь соединились. Это решение, как политизированное, не признал уже известный нам митрополит Евлогий, который в это время возглавлял приходы русской церкви в Западной Европе, он остался в подчинении МП. Но когда начались уже во время коллективизации ужасающие гонения на церковь, закрытие всех монастырей, уничтожение духовенства, митрополит Сергий Старгородский объявляет в интервью западному корреспонденту, что никаких гонений нет. Тогда митрополит Евлогий, будучи честным человеком, вместе с архиепископом Кентерберийским в Англии совершает объединенный молебен русского православного и англиканского духовенства об умирении сердец и прекращении гонений на русскую церковь. За это митрополит Сергий запрещает его в служении за то, что он осуждает свою родину-мать и т. д. В 1930 году митрополит Евлогий выходит из подчинения МП и, чтобы остаться в системе православной церкви, он был опытный канонист, потому что РПЦЗ оказалась в вакууме, просит временно его европейский церковный округ принял под свою юрисдикцию Константинопольский патриарх. Так в 1930 году создается т. н. Русский экзархат К-польского патриархата, который существует и по сей день, и кафедральным собором является сейчас как и тогда старинная русская церковь Александра Невского на Рю Дарю. Так русская церковь разделилась на 3 части. Небольшая часть русских людей осталась верна МП, прекрасно понимая, что делает митрополит Сергий. Среди них был такой замечательный богослов как Николай Бердяев. В чем дело? Они говорили: церковь идет крестным путем, митрополит Сергий лжет, но, тем не менее, мы не с ним остаемся, мы со страдающим русским народом. Это тоже была позиция. Её придерживался замечательный русский богослов Н.О. Лосский и его сыновья, в т. ч. В.Н.Лосский.

Между тем митрополит Сергий принимает в 1927 году знаменитую декларацию. Перед этим в 1926 году 23 епископа РПЦ, заключенные в Соловецком лагере, принимают т. н. соловецкое послание к полноте русской церкви и к Сергию, где говорят, что в политической сфере не надо вмешиваться ни во что, но внутренняя жизнь церкви должна быть абсолютно независима от церкви. Это соловецкое послание является опытом возможности деятельности церкви в богоборческом государстве. Позже, в последующие 10 лет, почти все эти епископы были убиты, и они, конечно, не учитывали степени ненависти к церкви большевистской власти. Поэтому митрополит Сергий, который объявил себя другом большевистской власти, единственный имел возможность выжить и сохранить институциональную церковь. Он говорил: «Нам нужно не на словах, а на деле показать, что верными гражданами Советского Союза, лояльными к Советской власти, могут быть не только равнодушные к Православию люди, не только изменники ему, но и самые ревностные приверженцы его, для которых оно дорого, как истина и жизнь, со всеми его догматами и преданиями, со всем его каноническим и богослужебным укладом. Мы хотим быть православными и в то же время сознавать Советский Союз нашей гражданской Родиной, радости и успехи которой — наши радости и успехи, а неудачи — наши неудачи». Он соединяет себя не с Россией, а с политическим режимом, не с народом, а с правителями. И видимо в этом была его глубокая ошибка. Сам по себе физически митрополит Сергий после этого не арестовывался, жизнь его была терпимой. Но на его глазах была уничтожена русская церковь.

Удивительным явлением веры на Руси была перепись 7 января 1937 года. В эту перепись лично Сталин повелел включить вопрос о вероисповедании, причем вероисповедании не формальном, я по традиции принадлежу, а реальном. Спрашивать у всех людей старше 15 лет верят ли они в Бога, и если да, к какой конфессии они принадлежат. Это была не слепая перепись, были листы с ФИО и адресом, стандартная перепись населения. Эта перепись вошла в историю страны под названием расстрельная перепись по двум причинам. Во-первых, почти всех ее организаторов уничтожили. Результаты были частично уничтожены, частично засекречены так, что о них мы узнали только в 1990 году. А вторая причина в том, что результаты этой переписи явились причиной большого террора, который начался по постановлению ЦК с июля 1937 года.

Что же такого было в этой переписи? Оказалось, что после 20 лет советской власти и богоборческой пропаганды 57 % граждан России старше 15 лет объявили себя верующими. Для сравнения, конечно, это не абсолютно адекватные сравнения, во время выборов в Учредительное собрание в ноябре 1917 года за христианские партии, православные, старообрядческие, лютеранские, проголосовало в общей сложности 1,5 % населения, а за явно богоборческие — большевиков и эсеров — проголосовало 75 % населения. Произошло явное изменение сознания общества под влиянием вот этих страшных гонений. Большинство людей вернулись к вере, среди них было много молодых. Количество молодых было больше среднестатистического среди верующих.

Результаты не замедлили сказаться. Сталин принял решение, что с таким народом нельзя, как он писал Маленкову, мы не сможет освободить пролетариат Европы от капитализма (читай, завоевать Европу) с такой пятой колонной. Принимается решение бороться со всеми остатками эксплуататорских классов и идеологией, с теми недорасстрелянными дворянами, земцами, образованными не принявшими советский режим полностью, и с потомками кулаков и с религией как таковой — не только с православием, с мусульманством, католичеством, лютеранством.

Что касается православных, летом принимается указ о борьбе с врагами советской власти, начинает осуществляться со 2 августа 1937 года, и уже в 1937 году за 5 месяцев было арестовано 136 900 людей, принадлежащих к православному духовенству (это не только священники, но и их жены, дети, активные миряне), из них убито 85 300. Напомню, за весь 19 век и вплоть до начала Первой мировой в России было казнено меньше 2 тысяч человек. Здесь за 5 месяцев только духовенства! А ведь уничтожались и другие группы населения, например, было решено уничтожить всех поляков в России. Катынь это капля в море по сравнению с тем, что было сделано с поляками, проживавшими на территории России. Было убито почти 60 тысяч человек.

В 1938 году арестовано 28 300, из них убито 21 500. В 1939 году арестовано 1 500, убито 900. В 1940 году арестовано 5 100, убито 1 100. В 1941 году арестовано 4000, убито 1 918.

Убийства духовенства продолжались до конца войны, по крайней мере до 1943 года, когда 4 сентября произошла т. н. историческая встреча, о которой надо упомянуть хотя бы двумя словами. Дело в том, что как относились к религии вообще, к православию в частности, естественно было известно пусть и не в таких кошмарных масштабах, все эти цифры мы знаем по результатам расследований А.Н. Яковлева эпохи перестройки и Ельцина, когда архивы были открыты. Но понимали, что творится что-то ужасное. Священство убивают целыми епархиями во главе с епископами. Когда началась война, и Советский Союз волей-неволей был объявлен и стал союзником США и Великобритании, потому что как говорил Черчилль, если Гитлер нападет на ад, мы заключим союз с Сатаной, чтобы спасти Англию. Может, это сомнительное заявление, но он так сказал. Поэтому и Англия и США заключают союз с СССР. Но парламенты этих стран отказываются вотировать эти союзы. Англию бомбят, там сложнее отказаться, а американский конгресс отказался. Чтобы получить ленд-лизовский поставки Рузвельт прямо говорит Сталину, вы должны прекратить гонения на церковь. И он начинает это делать.

Впервые в 1942 году на пасху отменяется комендантский час, разрешается православным спокойно молиться. Начинается секретная подготовка тем же Тучковым новых отношений с церковью. Но церковь должна быть абсолютно поставлена на колени. Уже все убиты, остались те, кто чудом выжил в дальних лагерях и те, кто полностью, как митрополит Сергий, сломались или Алексий Симанский, и полностью поддерживали Сталина. Остальные были или убиты или тихо умирали в лагерях. И вот в этой ситуации Сталин разрешает легализовать церковь. Как разрешение на легализацию происходит встреча.

Еще один момент. Немцы, оккупировав значительную часть советской России, вели себя абсолютно жестоко, но церкви они повсюду разрешали открывать. Открылось в оккупированной части советского союза около 10 000 храмов, народ валил валом в эти храмы. И чтобы как-то показать, что оккупанты разрешают, а мы продолжаем стрелять священников, надо было легализовать церковь.

Стали разрешает восстановить патриаршество и восстановить подконтрольную церковную жизнь. В ответ, в благодарность 3 митрополита, которые участвовали в этой встрече, Сергий, Алексий и Николай Ярушевич, пишут Сталину письмо. Оно очень характерно как отношения церкви и государства в сталинские и послесталинские времена.

«Дорогой Иосиф Виссарионович!

Исторический день свидания нашего с великим для всей Русской земли вождем нашего народа, ведущим Родину к славе и процветанию, навсегда останется в глубине сердца нас, служителей Церкви. Мы почувствовали в каждом слове, в каждом обращении, в каждом предложении сердце, горящее отеческой любовью ко всем своим детям. Русской Православной Церкви особенно дорого то, что Вы своим сердцем почувствовали, что она действительно живет вместе со всем русским народом общей волей к победе и священной готовностью ко всякой жертве ради спасения Родины.

Русская Церковь никогда не забудет того, что признанный всем миром Вождь — не только Сталинской Конституцией, но и личным участием в судьбах Церкви поднял дух всех церковных людей к еще более усиленной работе на благо дорогого отечества».